Вот теперь стоит подробно остановиться на факторе заинтересованности расследования трагедии пилотом Геннадием Патрушевым.

Ещё до гибели группы Дятлова Валерия Патрушева впервые услышала от мужа о туристах. Геннадий говорил о них с улыбкой и отмечал, что Зина очень похожа на неё. Такая же жизнерадостная хохотушка. Говорил, что ребята все как на подбор. Открытые, весёлые, с коллективным духом. Все, кроме одного. Золотарёв, несмотря на компанейский с виду нрав, показался ему достаточно скрытным человеком. Геннадия удивило то, что Золотарёв был намного старше ребят. В его поведении читались незаурядный опыт и психологическая подготовка, своеобразная «прививка» от различных ситуаций.

Главным вопросом остаётся истинное место знакомства Патрушева и дятловцев. Это очень интересный и немаловажный момент. Ранее говорилось о возможности подобной встречи в гостинице посёлка Вижай. Это достоверное предположение, тем более что из слов лётчика о Золотарёве становится ясно, что он видел группу уже в полном составе. Ведь Семён-Александр присоединился к команде Дятлова уже на железнодорожном вокзале. Но здесь необходимо упомянуть, что Юрий Ефимович Юдин не помнил лётчика Геннадия Патрушева и ни о какой встрече, происшедшей в Вижае, не свидетельствует^[1].

На этом пункте наших размышлений мы немного задержимся. По словам Юрия Юдина, гостиница в Вижае показалась туристам достаточно комфортной — исходя, конечно, из представлений того времени и с учетом аскетизма походной жизни. Дятловцы заняли её практически полностью, им, причём совершенно бесплатно, были предоставлены «номера».

Правда, Александр Колеватов в общем дневнике группы 25 января оставляет следующие строки: «Тепло попрощались с группой Блинова, которые уехали дальше (на запад от Вижая в самый лесоучасток). После обеда, который прошёл в тёплой «дружественной обстановке», переселились в «гостиницу», являет собой обычную избу на три окошка»^[2].

Георгий Кривонищенко уже 26 января делится впечатлениями на страницах того же дневника: «Спали в т. наз. «гостинице». Кто на койках по 2 человека, а Саша К. и Юра Криво даже на полу между койками. Поднялись часов в 9 утра. Спали все хорошо, несмотря на то что вечером не закрыли задвижку и к утру выстыло немного».

Впечатления, как мы видим, несколько различны, но это не важный факт. Важно то, что руководитель группы был в это время предоставлен сам себе и решал необходимые вопросы по предстоящему маршруту. Игорь Дятлов, как известно, был человеком независимым. Не лишним будет напомнить некоторые штрихи его психологического портрета:

«Вообще, это был уникальный и в полной мере самодостаточный человек, совершенно немногословный. Часто погружённый в свои мысли и говорящий только по существу. И это понятно. Игорю не нужно было какого-то дополнительного общения. Он запомнился своим современникам думающим и анализирующим лидером, самоотверженным и добрым товарищем, выполнявшим любые работы всегда только на сто процентов.

Игорь не мог заниматься каким-либо делом поверхностно, он любую работу, за какую только брался, выполнял вдумчиво и основательно. Даже фотографии Игоря Дятлова в те годы печатали в журналах и книгах.

Игорь Дятлов — это уже было Имя, несмотря на тот факт, что этому парню на момент рокового похода исполнилось лишь двадцать три года. Его авторитет в группе и в туристской среде был очень высоким и практически непререкаемым. За Дятловым всегда было последнее слово на маршруте, если он был руководителем. И участников своей группы он подбирал именно по этому принципу — дисциплинированности, выносливости и высшей степени надёжности...»^[3].

Вот и, в частности, во время пребывания в Вижае руководитель группы туристов, как показывает Юдин, ни перед кем не отчитывался в своих действиях и уходил по организационным моментам, встречался с людьми и делал отметки в маршрутной книжке. Вариант общения с Патрушевым в каком-либо административном учреждении исключать никак нельзя. И вероятность нахождения там самого Патрушева, который летал по различным служебным заданиям даже в самые медвежьи углы, достаточно высока. Вижай же — достаточно крупный населенный центр, который лётчик посещал, скорее всего, очень часто.

В позднем Вижае небольшого аэродрома (площадки) не было, но в пятидесятые и шестидесятые годы он был точно. Об этом мне сказали старожилы, занимающие ответственные посты в местных учреждениях. Он так и назывался — аэродром для малой авиации, то есть действующая площадка для взлёта и приземления самолётов и вертолётов, как и во Втором Северном, имелась в наличии и Геннадий Патрушев по служебным делам, скорее всего, посещал Вижай в годы своей службы на Северном Урале.

Есть ещё один вариант знакомства с Игорем Дятловым и ребятами — во время подготовки к сложному уральскому маршруту. Такая встреча могла произойти в Свердловске, в Главном геологическом управлении, куда Дятлов обратился за картой местности планируемого маршрута и сделал необходимый запрос. Требуемую карту он, конечно, не получил, но обеспечил внимание к собственной персоне и к маршруту, по которому еще не ходили. Возможно, получил вследствие запроса ещё и опытного товарища Золотарёва, но это вольное предположение, не имеющее под собой фактической основы.

Со слов вдовы пилота известно, что Геннадий отговаривал Игоря идти по намеченному маршруту. Он уже два года как летал по этим местам, много общался с манси и знал не только по рассказам, насколько сурова эта местность в зимнее время, какие там сильнейшие ветра и метели.

Я при работе над двумя своими книгами о трагедии группы Дятлова имел продолжительные беседы с людьми, занимавшими в советское время ответственные посты в прокуратуре и милиции Ивдельского района. Меня поразил тот факт, насколько они серьёзно относятся к рассказам манси, местным легендам и другим элементам североуральского эпоса. При этом они поведали мне немало неоднозначных историй из своей практики, в том числе и с участием манси.

Итак, почему же пилот 123-го авиаотряда Г. Патрушев отговаривал руководителя тургруппы Игоря Дятлова от похода в район горы Отортен? Волевой молодой человек верил в мансийские сказания и сам сторонился тёмных путей эпических устных преданий? Честно говоря, слабо верится, но примем сие предположение за первую ступеньку, взойдём на неё и осмотримся по сторонам.

Никаких легенд, отображающих нежелательность посещения той горной стороны, не имеется. Легенды о горе Мертвецов и погибших манси касались чуть ли не времён всемирного потопа, ровным счётом, как и легенда о хребте Чистоп.

Причём, во время посещения манси я от Валерия Аня- мова слышал совершенно иную легенду^[4]. И касалась она только одного представителя народа манси. Дескать, там погиб только один манси. Но на языке манси мертвец — это «хола», «холат» — мертвецы. Манси говорили, что первоначально в легенде фигурировал лишь один погибший во время потопа, потом со временем прибавилось множественное число. Никакой магической девятки в сказании нет и в помине. И на мой взгляд, сегодня достаточно трудно точно и объективно узнать достоверное звучание легенды. Современные манси Северного Урала, к сожалению, не являются уже объективными в этом вопросе. Их мнения различны, и они не могут точно воспроизвести легенду, озвучивают лишь приблизительные устные мотивы.

Существует легенда и о горе Чистоп — наиболее интересной по многим параметрам вершине. Но непосредственно на этой истории остановимся несколько дальше.

Манси — народ очень интересный и своеобразный. Свои настоящие легенды и верования они раньше бережно сохраняли. Правда, хранителей, к огромному сожалению, остаётся всё меньше и меньше, сегодня их практически на Северном Урале осталось лишь несколько человек. Случайно забредшим туристам и этнографам рассказывают всякие сказки и небылицы из мира вольных фантазий. Более-менее доверяют русским охотникам, которых знают очень давно, да и то, прямо скажем, не до конца.

На Отортен манси всегда ходили и ходят в наши дни. У них там и по сию пору натоптаны охотничьи тропы. Все байки, что манси якобы избегали горы Отортен^[5], не имеют под собой ровным счётом никаких оснований. Название горы никогда не означало «Не-Ходи-Туда». Это современные выдумки столичных журналистов.

Однако хочу обратить внимание на то, что и вижайский лесник Иван Дмитриевич Ремпель предупреждал Дятлова, чтобы не ходили в те места, правда, приводя аргументы более приземлённого, природного характера, ссылаясь на сильнейшие ветра, февральский мороз и непогоду.

«Майя Пискарёва:

Владимир, меня заинтересовал такой момент: в протоколе допроса лесника Ремпеля Ивана Дмитриевича говорится, что Дятлов обращался к нему за советом, как лучше идти на Отортен. Ремпель, когда ознакомился с их маршрутом, высказал свое мнение, «что в зимнее время идти по уральскому хребту опасно, т.к. там имеются большие ущелья, ямы, в которые можно провалиться, и, кроме того, там свирепствуют сильные ветры, сносят людей», что этот район уральского хребта ему известен со слов местного жителя. И посоветовал идти Дятлову более близким путем, по одной из их лесных просек.

На хребте тропа исчезает, т.к. нет деревьев, и туристы идут сами дальше по своему маршруту. Туристы ведь шли именно по ней, по мансийской тpone на хребет»^[6].

Два совершенно разных человека: Г. Патрушев и И. Ремпель. И два предупреждения о нежелательности идти в обозначенную сторону. Манси неоднократно заявляли, в том числе и во время допросов, что Холат- Сяхыл не является для них священной горой и местом ритуальных поклонений. Эти слова неоднократно повторяли авторы книг и специализированных исследований. Аборигены Урала во время допросов говорили, что священным местом для них является Молебный Камень (Ялпынг-Нёр).

В феврале 1957 года Игорь Дятлов руководил походом второй степени трудности: Вижай — Камень Молебный — р. Ивдель — г. Ивдель. И ничего, все вернулись из похода живыми и невредимыми, посетив священные места манси.

Но вот участник поисковых работ журналист Г.К. Григорьев рассказывал о несколько иной картине. Он был прекрасно знаком с манси и ходил с ними на охоту, в том числе и в годы, последующие после трагедии. Геннадий Константинович поведал современному исследователю трагедии группы Дятлова Денису Милькову^[7] о том, что манси, принимавшие участие в поисковых работах, считали Холат-Сяхыл священной горой, что и было отображено в дневниках журналиста.

Денис сделал вывод, что манси не поднимались на Холат-Сяхыл, пока на место не прибыл Степан Н. Куриков (Суеват-Пауль), который помимо того, что значился депутатом Ивдельского горсовета^[8], ещё и был родовым шаманом. Только после того, как Куриков провёл обряд на склоне горы Холат-Сяхыл, на гору ступили остальные манси.

Григорьев — фронтовик, член партии, воспитанник школы советской идеологической журналистики, очень опытный и профессиональный представитель своего сообщества. Разумеется, что он стоял на атеистических позициях. Геннадий Константинович свидетельствовал только о том, что сам воочию видел и слышал. Журналист хорошо знал именно этих представителей родов манси. И дорогого стоят слова фронтовика о доверии и возможности идти в разведку:

«Манси... Они рассказывали мне, что гора-то у них, где нашли палатку, священная была, они молились там внизу. Молебное место у горы было не таким, как мы представляем, в виде капища с идолами, а просто место.

А вообще, манси очень добрые и хорошие люди. Они последнее с себя отдадут нуждающимся. У меня даже в мыслях не было, что они могли убить. С такими людьми можно в разведку идти. Я был знаком с Анямовыми и Бахтияровыми с 1958 года. А с Куриковыми был дружен и после этих событий...»^[9].

Есть также информация, что манси проводили там свои обряды вплоть до 1968 года. Видимо, пока были в живых последние шаманы. На день сегодняшний есть свидетельства, что охотники из числа аборигенов Урала даже охотятся в тех местах и угощали добытым мясом одного из туристов Екатеринбурга. Это вполне возможно, если учесть, насколько сегодняшние манси отличаются от своих отцов и дедов. Имею в виду сохранение обычаев и уникального уклада национальной жизни.

А тот факт, что коренные жители отрицали в 1959 году священность и значимость для них Холат-Сяхыл, говорит только о том, что они опасались. Причём, совершенно оправданно. Ведь отрабатывались следствием прежде всего версии об убийстве группы туристов охотниками-манси. Дескать, спортсмены вторглись на священную территорию аборигенов Северного Урала. И эта версия оказалась достаточно живучей. Местных манси допрашивали. Любое признание с их стороны о значимости горы, пусть даже малой, привело бы к естественному усилению давления на них, в том числе и физического. Поэтому они разумно обошли молчанием тот факт, что Холат-Сяхыл входит в число их сакральных ценностей. Нормальный стиль поведения для осторожных жителей таёжных просторов.

Следовательно, само место могло быть священным. Всё зависит от культа.

Если рассматривать капище и идолы (кумиры) — это Реальный культ одного из богов. Священное место (Холат- Сяхыл) — это другое. Если Холат-Сяхыл — значимое для манси место (близость погребений, история мансийских родов или легенды), то вполне реально, что они возносили определённые, скажем так, моления к высшим силам в этом месте.

Изображения богов и духов манси были из камня и шкур животных. Священным местом в сознании этого народа был Молебный Камень (Ялпынг-Нёр). В Верховье р. Вижай (Ялпынг-Я) приносились жертвы — забивали оленей.

Вот это были поистине сакральные моменты и если кто-нибудь из посторонних лиц становился невольным свидетелем данного действия, то ничего хорошего это не сулило человеку. В моих записных книжках имеется рассказ одного служивого человека из Ивделя, наблюдавшего в семидесятые годы издалека такую картину, которая произвела на него огромное впечатление.

Геннадий Константинович упомянул Степана Николаевича Курикова. Мне как исследователю интересен этот человек. Известный охотник. Крепкий, физически сильный, шаман, что подчёркивает его родовую значимость, и хранитель знаний, дошедших от предков. Совершенно не употреблял алкоголь, не курил. Любил ягоду как тонизирующие витаминные добавки. Манси, которые сталкивались с Куриковым при его жизни, до сих пор вспоминают его добрыми словами и относятся с уважением^[10]. Был своеобразным посредником между манси и советской властью. Отсюда его депутатский мандат. Женат был на Прасковье Васильевне, урождённой Анямовой.

Куриков попадал даже на страницы газет, которые отображали жизнь советских манси и выполнение ими планов пусть охотничьих, но всё равно социалистических свершений:

«Степан Николаевич Куриков и его сын Гавриил из поселка Суеватпауль Бурмантовского сельсовет в минувшем году добыли вдвоем 20 соболей, 450 белок, 4 куницы, 4 росомахи, 20 зайцев, 102 ондатры, выполнив задание на 200%.»^[11].

Владимир Иванович Коротаев позднее вспоминал о Степане Курикове:

«Когда они навязали версию, пришлось устанавливать и ловить манси, что не так-то просто, но помогал Степан Куриков, шаман. Я там 4 года проработал, поэтому приходилось с ним контактировать неоднократно. Это порядочный, честнейший человек.

Кстати, депутат областного совета у нас был. Такой ходок, знаток тайги был, что вот такой факт: Елизавета Михайловна Трошина, депутат, едет на поезде, а он на лыжах шпарит и является быстрее её в облсовете. Он оказал помощь в смысле поимки и доставки этих манси. А он был честный человек, приходилось мне расследовать дело в отношении его сына, он убил Бурмантова, так он привел своего сына и сказал: вот убийца, судите. Я такого за 40 лет работы не встречал, чтобы отец сына-убийцу привел»^[12].

В своей заметке «В посёлке манси» Геннадий Григорьев отмечал быт семьи Куриковых, подчёркивая значимость Степана Николаевича среди своих соплеменников.

Хотелось бы сделать небольшое отступление и привести отрывок из записей в блокнотах Г.К. Григорьева под названием «Охота на волков» (1961). Текст публикуется с личного разрешения Геннадия Константиновича. Хотелось бы высказать благодарность исследователю Игорю Павлову за помощь в расшифровке этой записи в блокноте журналиста:

«Куриков Василий Васильевич из Няксимволя. В горах в партии рабочим. Зимой охотничает.

Кирилл Васильевич Самбиндалов, охотник, обнаружил следы волков. В 20 км от Няксимволя в верховьях р. Лопси. Около 60 волков прошло.

Выстрел на 10 м».

Насколько ярко в приведённом отрывке показан динамизм охоты, психологическое противостояние между людьми и диким зверем! И какие расстояния! Преодолеть их в зимних условиях крайне непросто, что подчёркивает выносливость мансийских охотников. Мною осознанно «вплетается» мансийский узор в события пятидесятых. Ведь так или иначе манси всегда незримо присутствуют при описании событий на Северном Урале.

У Григорьева особенный стиль повествования и особенно это касается его дневниковых записей с перевала- В историографии поисков группы Дятлова журналист Григорьев занимает особое положение. Именно поэтому представители исследовательского сообщества с таким нетерпением ожидали публикации дневников Геннадия Григорьева, которые он вёл во время поисковых работ 1959 года. И все ожидания, предчувствия и надежды лично для меня оправдались, поскольку я жаждал ощутить атмосферу поисков, узнать, казалось бы, незначительные детали. И, признаться, Григорьеву это удалось, несмотря на краткий, конспективный подход.

Отточенный журналистский стиль, хороший слог, мгновенная реакция на события — это достоинства журналистской школы тех лет. И, конечно, все строки шли от сердца. Продуманы, взвешены и в полном объеме характеризуют трагические события. Невольно слышишь завывания ветра, шум кедра, ощущаешь непростые настроения людей и то, что осталось за кадром воспоминаний. Вроде бы пробегаешься глазами по неформальным строкам частных дневниковых записей, но останавливаешься на определённом моменте, вязнешь в нём и начинаешь переосмысливать детали, сопоставлять мнения и размышлять.

Вернёмся, однако, к манси. И во время следствия к ним было приковано пристальное внимание, что чётко прослеживается в протоколах допросов.

Вот показания И.Е. Уварова, директора Ивдельского краеведческого музея^[13].

« "Я с народом манси и их бытом знаком 50 лет, — начинает Иван Евлампиевич. — Действительно, у коренных жителей есть молебная гора — Ялпын-Нер. Находится она южнее места трагедии — в 40 километрах. Молебную гору манси не охраняют, и туристы ходят туда беспрепятственно ”

Иван Евлампиевич припомнил случай 45-летней давности. Тогда охотник из поселка Першино забрал с молебного камня часть жертвоприношений. А спустя какое-то время пошел в тайгу и не вернулся... Тело охотника найти не удалось. По слухам, его убило стрелой-самострелом - орудием мансийских охотников. Вот и весь «компромат» на коренных жителей почти за полвека...»^[14].

Протокол допроса И.Е. Уварова датирован 9 марта и проводил его младший советник юстиции В.И. Темпалов (л.д. 60-61). В нём есть также следующие интересные слова:

«Я знаю, что если бы кто из народности манси был виноват в гибели 9 туристов, то ни один бы манси не стал принимать участие в розыске туристов».

Спасибо, Иван Евлампиевич, за столь ценное замечание! Запомним эти слова, они нам в ходе настоящего повествования ещё пригодятся.

Допросы, проведенные в Ивделе, Вижае и пос. 100-й квартал в первых числах марта, очень схожи по форме сразу в нескольких главных аспектах. А.С. Чеглаков, И.Ф. Пашин, Е.И. Чагин, И.Д. Ремпель, В.А. Краснобаев — эти местные жители, как в унисон, говорят о невиновности манси.

Все упомянутые люди напрямую связаны с таёжным краем и прекрасно знакомы с манси, вместе с ними охотились и проводили много времени в их кругу. Никаких нареканий в адрес аборигенов Северного Урала не было и никто не допускал и мысли, что манси могли бы напасть на туристов из-за своих «религиозных предрассудков».

Только Уваров смог припомнить один известный случай из своей практики, когда нарушителя мансийских мировоззренческих укладов нашли мёртвым.

Правда, можно ещё вспомнить историю об убийстве русской девушки-геолога, которая, сама того не ведая, вторглась в закрытые в сакральном плане территории манси. Её нашли со связанными руками. Девушку утопили. Произошло это убийство якобы в 1939 году, но опять открытых документальных свидетельств и источников на сей счёт не имеется. Тоже напоминает таёжную легенду, но прислушаться к ней стоит, раз об этом говорил Владимир Иванович Коротаев^[15].

По тем же соображениям имеет смысл привести выдержки из протокола допроса Лопатиной Елизаветы Павловны (1913 г.р.):

«Это было в 1934 году. Отец (Лопатин Павел Васильевич) ехал на лодке с манси, а сын манси ехал с моим братом (Лопатиным Дмитрием Павловичем) сзади. Около пос. Собянино утром брата в лодке не оказалось. Отец мой стал спрашивать манси, где его сын Дмитрий. Манси ответил, что они перевернулись в лодке и тот утонул в реке. Лодка была, действительно, перевёрнутой, как говорил мне мой отец.

Тогда отец заявил в милицию и брата стали искать в р. Лозьва. Брат был найден только через 6 лет в реке, когда стали взрывать затор леса. Труп брата осматривал врач и он сделал замечание, что мой брат не был убит, признаков насильственной смерти не имеется. Когда брата нашли в реке, то руки и ноги у него не были связаны...»^[16].

Это я по поводу связанных рук и ног привёл слова Лопатиной. Для чего-то сам В.И. Темпалов взял показания этой женщины в Ивделе, как и Валентины Спиридоновны Майоровой (1915 г.р., л.д. 56, 57), которая пыталась убедительно доказать, что манси никого из её семьи не убивали.

^[1] Последняя беседа по телефону на эту тему между автором книги и Ю.Е. Юдиным состоялась 26 апреля 2013  года.

^[2] Последняя беседа по телефону на эту тему между автором книги и Ю.Е. Юдиным состоялась 26 апреля 2013  года.

В уголовном деле есть только копия дневника группы Дятлова. Где находится подлинник и сохранён ли он, — до сих пор неизвестно.

^[3]О. Архипов. Смерть под грифом «Секретно». — Изд-во «Истина», Тюмень. 2012. — С. 35.

^[4]Из интервью выпускника Санкт-Перебургского государственного университета кино и телевидения В. Анямова автору книги. Пос. Ушма, 27 августа 2013 г.

^[5] Лунт-Хусап-Щахл (1234) — дословно с мансийского языка переводится: «лунт» — гусь, «хусап» — кусочек земли. В литературной обработке можно перевести как «Гора гусиного гнезда». Манси Северного Урала никогда не называли эту гору Отортен, что есть искаженное Вот-Тар-тан-Щахыл («Гора, пускающая ветер»). Это гора, которая находится на расстоянии нескольких километров к северу и уступает горе Лунт-Хусап-Щахл по высоте.

^[6] М. Пискарёва. Интернет-очерк «Беседа с Владимиром Андросовым», ноябрь 2011  г.  — май 2012  г.: http://samlib.rU/p/piskarewa_rn_l/beseda_s_ androsovym.shtml

^[7]Мильков Денис Владимирович (1974 г.р.) — выпускник УрГУ (хим. факультет), современный исследователь трагедии группы Дятлова, житель города Ревда (Свердловская область).

^[8]С. Богомолов. Тайна огненных шаров. «Уральский рабочий». 8 -1 2 июля 1990 г., Свердловск.

^[9]Д-Мильков. Интернет-очерк «Григорьев Геннадий Константинович», 2012: http://samlib.ru/p/piskarewa_m_l/bloknotgrigoriev.shtml

^[10]Из интервью С. Бахтиярова автору книги. База Ильича, 28 августа 2013 г.

^[11]А. Сумбаев. Передовые охотники. Газета «Северная звезда». 3 февраля 1956 г.

^[12]Текст видеозаписи выступления В.И. Коротаева на вечере 1 февраля 2009 посвящённом 50-летию трагедии. ОО «Интернет-центр трагедии дятловцев», 2009 г.

^[13]Иван Евлампиевич Уваров (1884-1965) — основатель Ивдельского музея, Работник просвещения, очень много сделавший для системы образования в Ивделе начиная с 1917 года.

^[14]В. Вохмин. Свидание с горой Мертвецов. — «На смену!» Свердловск. 14. 17, 18 июля 1990 г.

^[15]Текст видеозаписи выступления В.И. Коротаева на вечере 1 февраля 2009 года, посвящённом 50-летию трагедии. ОО «Интернет-центр трагедии дятловцев», 2009 г.

^[16]Протокол допроса от 7 марта  1959 года, л.д. 58, 59.