Недавно стали известны некоторые документы из архива Льва Иванова, которые Александра Львовна передала Фонду «Памяти группы Дятлова». Сразу хочу заметить, что их немного. Сохранилась копия письма бывшего прокурора, которое было направлено в редакцию телевизионной программы «Экология непознанного», обращение к Ельцину и ряд писем, бумаг, где есть упоминание об одном очень интересном моменте:

«О радиологической экспертизе. Вы пишете, что она ничего не показала. Но я проверил на радиацию объекты с местности, и они не показали радиоактивности, а вот внутренние органы, полостные исследования давали значительный фон, что свидетельствовало о направленном радиоактивном наведении.

Впечатление такое, что «давили достаточно широким лучом» и именно там, где были телесные повреждения внутреннего порядка. В нескольких местах молодые ёлочки имели следы ожога, однако следов волны взрыва не было, это мы с Масленниковым тщательно осматривали...»^[1].

Неестественный цвет трупов, желание властей похоронить ребят прямо у Холат-Сяхыл, а затем в Ивделе говорит о том, что их не хотели даже везти в Свердловск.

И дело здесь, на мой взгляд, не в спортивном состязании по конькобежному спорту^[2], а в известной предосторожности и перестраховке по результатам обнаружения радиоактивного заражения. И, конечно, события хотели замолчать, «притушить» огонёк интереса.

Лев Иванов упоминал об этом в своей публицистической заметке:

«Сговорившись с учеными УФАНа (Уральского филиала Академии наук СССР), я провел очень обширные исследования одежды и отдельных органов погибших на “радиацию” причем для сравнения мы брали одежду и внутренние органы людей, погибших в автомобильных катастрофах или умерших естественной смертью. Результаты оказались удивительными.

Для неспециалистов результаты анализа ничего не скажут, и я назову лишь такие: коричневый свитер одного туриста, имевшего телесные повреждения, — давал 9900 распадов в минуту, а после промывки образца — 5200 распадов, т.е. эти данные говорят о наличии радиоактивной «грязи», которая отмывалась. Надо сказать, что до обнаружения этих трупов они усиленно обмывались талой водой под снегом — там текли целые реки. Следовательно, радиационная “грязь” в момент гибели туриста была во много раз больше.

Как прокурор, которому в то время уже приходилось заниматься некоторыми секретными вопросами обороны, я отбрасывал версию испытания атомного оружия в этой зоне. Тогда-то я и стал вплотную заниматься “огненными шарами”»^[3].

История о начале переговоров по проведению радиологической экспертизы идёт из очередной поездки Льва Никитича в посёлок, что лежал на берегу озера Шарташ, которое находится в черте города Свердловска (Екатеринбурга). В этом посёлке жил родной брат супруги Иванова — Генрих Григорьевич Стафеев. И он работал в упомянутом выше УФАНе. Ивановы часто посещали родственников. И как раз во время одной из таких поездок Лев Никитич обратился к Генриху Григорьевичу и специалистам, проживающим в посёлке.

30 апреля 1959 года в постановлении о продлении срока следствия (л.д. 340) была указана дата завершения расследования уголовного дела — 28 мая. Как мы помним, именно 28 мая уголовное дело и было завершено со ставшей легендарной формулировкой о стихийной силе (постановление о прекращении дела — л.д. 384-387). Иванов закрыл дело после проведения физико-технической экспертизы (ФТЭ) (постановление о назначении ФТЭ — л.д. 370, заключения эксперта — л.д. 371-377). Сам Лев Никитич неоднократно акцентировал внимание на том, что его вынудили закрыть УД именно после обнаружения радиации.

Знаменательным действием со стороны Льва Иванова является постановление о назначении ФТЭ. Этот шаг Иванов делает 18 мая, спустя девять дней после результатов СМЭ последней четвёрки, во время коей были обнаружены сильнейшие травмы. Значит Лев Никитич имел для того веские основания — например, неестественный цвет палатки, о котором говорила эксперт М. Чуркина, странный цвет кожи погибших. И ему, стоит отдельно отметить, при подготовке и проведении ФТЭ не мешали чекисты. Иначе бы экспертизы просто не было либо её результаты не оказались отмеченными на страницах уголовного дела.

Иванов поступал по своему разумению и согласно профессиональным навыкам вкупе с инстинктами следователя. КГБ, безусловно, не имел отношение к инициации проведения ФТЭ. В орбиту интересов чекистов сей шаг не входил. Если они знали о наличии радиационного следа и его источника, то им не было никакого смысла подыгрывать следствию прокуратуры. Тем более собственных лабораторий у них было к тому времени предостаточно, как и сотрудников для проведения подобных экспертиз. Не хотелось бы погружаться в смутные догадки, но исключать, что сотрудниками Комитета к тому времени уже были проведены действия следственного характера, тоже нельзя.

И поэтому назначенная 18 мая 1959 года экспертиза прошла удачно, без сопротивления иных органов, которые УФАН, следует полагать, не оставляли без своего внимания. И полученными результатами учёные могли поделиться не только с работником прокуратуры Львом Ивановым, но и с представителями Комитета, что является абсолютно естественным и обыденным для тех лет.

Смыслом и главной целью радиологической экспертизы является не подсчет числа распадов, а идентификация изотопов. Об этом в результатах известной нам экспертизы, к сожалению, не сказано ни слова, а это же момент ключевой.

«С помощью ученых Уральского филиала АН СССР Лев Иванов провел доскональные исследования одежды и отдельных органов погибших на радиацию. И обнаружил удивительные вещи. Несмотря на то, что объекты исследования долго лежали в снегу, а затем и в воде (не все тела были обнаружены сразу), уровень радиации заметно превышал норму. Можно лишь представить себе, каким был этот уровень в момент трагедии! Я так понимаю, что к военным секретам, в том числе и связанным с ядерными испытаниями, криминалист был допущен и именно поэтому версию взрыва он отбросил сразу. Не было в то время и в тех местах ядерного взрыва...»^[4].

Евгений Фёдорович Окишев — заместитель начальника Следственного отдела прокуратуры Свердловской области, курировавший дело, по этому поводу спустя многие годы сказал следующее:

«И как это связано с радиацией? Не было ли там каких-то испытаний оружия, что неизвестно даже командованию Уральского военного округа? В ответ на это письмо к нам приехал заместитель прокурора РФ товарищ Уроков и распорядился всем говорить, что туристы погибли в результате несчастного случая. На все наши прямые вопросы про испытание оружия Уроков просто отмалчивался, то есть он эту версию не отрицал, он просто молчал. А главное, Уроков совершенно не интересовался ходом наших расследований, словно бы вся картина была ему абсолютно известна. Дело же он изъял и увез с собой. На этом и наше следствие закончилось. Представляете, в самый разгар расследования, когда были найдены трупы с непонятными травмами, у нас изъяли дело! А ведь я помню, что когда мы подписывали письмо у прокурора области — Клинов тогда был областным прокурором, — Клинов засомневался: может быть, еще проверить вот то-то и то-то? Мы говорим, что если руководство отвергнет военную версию, тогда и следует проверять все прочие. Мы его убедили, и он подписал письмо. Москва же, повторюсь, наши предположения о военной версии не опровергла...»^[5].

Правильно, не опровергла и не подтвердила. Очень для Этого Дела характерная особенность, к которой мы ещё вернёмся.

Вероятность того, что Лев Иванов после ФТЭ продолжил бы и далее расследование очень высока. Он и сам позднее в воспоминаниях отмечал такие странности дела, как целенаправленно обожжённые веточки деревьев, имеющие либо аномальную, либо техногенную природу огненные шары, свидетельства очевидцев коих были аккуратно внесены на страницы уголовного дела. Не могли не вызывать профессиональный интерес Иванова и такие детали, как неестественного цвета кожа погибших, седые волосы (Людмила Владимировна Слободина, сестра Рустема, говорит о седых висках своего покойного брата), странном цвете одежды и палатки дятловцев. Думается, если бы не нажим сверху, то Лев Иванов сосредоточился бы именно на этих направлениях. И стал бы развивать их далее. Ряд подобных моментов он выделял ещё на страницах уголовного дела.

Ради справедливости сразу бы хотелось отметить, что по цвету трупов существовали разные мнения. Тем более, что точную оценку в таком вопросе может дать только опытный судмедэксперт. Субъективные обывательские мнения всегда были излишне эмоциональны.

«Ближе к окончанию срока следствия Иванов не располагал ФАКТИЧЕСКИМ материалом, который бы позволил подозревать криминальную составляющую в этой истории, а ведь целью УГОЛОВНОГО расследования является установление наличия именно этого аспекта в любой изучаемой истории...»^[6].

Полное отсутствие следов криминального преступления. Даже в протоколе допроса Б. Возрожденного (а в тот же день, 28 мая, Л. Иванов вынес постановление о прекращении дела) прокурор упорно ищет Силу, которая могла причинить подобные травмы. Он понимает, что следов взрыва нет, как и эпицентра, следов распада продуктов горения не наблюдается. Но он видит обожженные елочки на границе леса. И он несколько раз выясняет у судмедэксперта, какой силой могли быть причинены травмы. Борис Алексеевич подробно отвечает ему на эти вопросы. И у Льва Иванова формируется понимание происшедшего. К маю месяцу он всю картину в целости если не знал, то предполагал. И вопрос о камне в руке человека окончательно закрыл инсинуации с возможным криминалом.

Итак, мне бы хотелось сейчас остановиться на персоне следователя Иванова и разобрать его видение трагедии группы Дятлова. Но для этого считаю отнюдь не лишним обратить внимание уважаемого читателя на следующий фрагмент авторских размышлений.

На день сегодняшний существуют целые исследовательские трактаты, авторы коих пытаются упорно доказать стопроцентную подтасовку и фальсификацию уголовного дела о гибели туристов команды Дятлова. Некоторые пытливые умы выдвигают предположения о тотальной манипуляционной «игре», о глобальной зачистке, об инсценировке и постановке страшной трагедии.

Положа руку на сердце, мне не совсем понятен ход подобных рассуждений. Государство в те годы контролировало буквально всё. Бояться было некого. Отчитываться перед народными массами никто и ни по каким вопросам не собирался. На этом всегда стояла и держалась советская власть. Управляющие кадры системы были в рассматриваемые годы крайне консервативны, насквозь пропитаны главенствующей идеологией и беспрекословно подчинялись дисциплине. Альтернативные мнения по особо важным вопросам не приветствовались и не поощрялись.

Прошу прощения, что повторяюсь, но разыгрывать столь сложный постановочный спектакль не имело абсолютно никакого смысла. Трупы погибших туристов просто 'бы не обнаружили. Случаев, когда туристские группы пропадали практически бесследно, было немало, причём в совершенно разных уголках нашей страны.

Производить манипуляции с окоченевшими трупами, разбрасывать их по столь дикой, заснеженной и огромной территории не так просто, как кому-то может показаться, и требует привлечения серьёзных и подготовленных кадров. Лев Никитич не раз заявлял об абсурдности данных утверждений. Тем более каких-либо следов пребывания в той местности посторонних людей не обнаружено. Хотя, действительно, есть вопросы по ряду моментов (обнаруженные солдатские обмотки, лишняя пара лыж и некоторые другие детали), на которых мы ещё остановим своё внимание.

При этом всегда, что называется, в полный рост встаёт один очень характерный вопрос: кто мог совершить столь грамотно и безупречно подобную масштабную инсценировку? Кто были эти загадочные представители: спецслужбы, войска, «коммандос»? Или, быть может, отряды по обнаружению обломков аварийных ракет?

Сами обширные просторы в районе Холат-Сяхыл отвечают на подобные вопросы. Чтобы перебросить туда людские ресурсы, заинтересованным структурам необходимо было время и существенные технические средства. Если брать во внимание версию военно-техногенного характера, то обнаружить обломки, скажем, ракеты в той местности представляется практически маловероятным, не говоря уже о ночном времени суток. Заснеженная местность «проглотит» основные и векторные следы предполагаемой техногенной аварии, не говоря уже о следах пребывания группы туристов. И чтобы помочь ребятам уйти из жизни, их нужно было ещё обнаружить! А это всё часы, если не сутки эффективного поиска. В то время как жизнедеятельность туристов после покидания палатки ограничивалась в лучшем случае несколькими часами.

Поистине, поиски правды очень многих приводят в тупик.

Иванов рассматривал несколько вариантов причин трагедии. Первым делом отрабатывался и рассматривался, конечно, «мансийский след». Эта была своеобразная хорошо обозначенная «лыжня», по которой шло следствие, исходя из многих причин. Иные варианты Лев Иванов старался пресечь на корню, не видя в них объективных фактов.

«На следующий день Е. Чубарев сказал мне, что нас ждут в областной прокуратуре по адресу: ул. Малышева, 26. Кроме нас с Женей был приглашён Юра Юдин, тот, который, сойдя с маршрута из-за болезни, избежал горестной участи. Нас встретил Л.Н. Иванов. Он представился, привёл нас в фотолабораторию и объяснил задание: мы должны напечатать как можно больше фотографий с плёнок участников погибшей группы с тем, чтобы раздать снимки семьям погибших, а также своим друзьям и членам турклуба УПИ. На наш вопрос: “Зачем?” Лев Никитич сказал странную, как нам показалось, фразу: “Кое-кто хочет представить, что случившееся —результат неправильного руководства и распрей в коллективе... ”^[7]»

Это было одно из направлений, которое могли усиленно педалировать ответственные товарищи с партийными билетами. Дескать, сами во всём виноваты, раз искали приключений в столь глухой местности при такой погоде. Вот в коллективе и пошли конфронтации...

Фотографии же Льву Иванову нужны были для того, чтобы опровергнуть подобные примитивные измышления.

Сам Лев Никитич в столь часто упоминаемой мною работе «Тайна огненных шаров» оставил такие строки:

«Когда уже в мае мы с Е.П. Масленниковым осматривали место происшествия, то обнаружили, что некоторые молодые елки на границе леса имеют обожженный след, но эти следы не носили концентрической формы или иной системы. Не было и эпицентра. Это еще раз подтверждало направленность как бы теплового луча или сильной, но совершенно не известной, во всяком случае, нам, энергии, действующей избирательно, — снег не был оплавлен, деревья не были повреждены. Создавалось впечатление, что когда туристы на своих ногах прошли более пятисот метров вниз с горы, то с некоторыми из них кто-то направленным образом расправился.

Сейчас о периоде пятидесятых годов говорят много, чтобы только на кого-то перенести ответственность за прошлое. Тогда был период строгой, я бы сказал, безоговорочной дисциплины, особенно в работе правоохранительных органов. Берии не было, но бериевщина жила, мы и сейчас-то с ней еле-еле расстаемся.

Когда совместно с прокурором области я доложил начальные данные первому секретарю обкома партии А.П. Кириленко, тот дал четкую команду — всю работу засекретить и ни одного слова информации не должно было просочиться. Кириленко приказал похоронить туристов в закрытых гробах и сказать родственникам, что туристы погибли от переохлаждения.

О событии было доложено Хрущеву в самом начале и тот, как это известно из публикации одного из участников поисковой партии, корреспондента газеты^[8], высказался против каких-либо сообщений по этому вопросу, пока не проведено все следствие, не обнаружены все туристы. А когда обнаружили всех остальных и выявились такие детали, о которых я сказал выше, то теперь уже Кириленко не стал информировать Хрущева. И дело на таком высоком уровне угасло само собой. Все обращения родственников ложились под сукно. Такой тогда был порядок в стране и не мы его заводили...»^[9].

По словам Иванова, только три человека, помимо него самого, знали истинное положение дела: высокопоставленные партийные функционеры Андрей Павлович Кириленко и Афанасий Фёдорович Ештокин, а также прокурор области Николай Иванович Клинов. Они и «погасили» на своём уровне интерес Центра и лично самого Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета министров СССР товарища Н.С. Хрущёва. Если бы причиной гибели туристской группы была техногенная авария неважно какой ракеты, то «погасить» волну интереса прямого руководства свердловские товарищи смогли бы? Думается мне, что вряд ли. Не стоит упоминания тот факт, что Никита Сергеевич сам был бы прекрасно осведомлён о происшедшей аварии.

Стоит отметить один немаловажный факт. В некоторых работах и фильмах на тему тайны-1959 есть утверждения о том, что следователя-криминалиста Иванова вызывали в Москву. На самом деле это миф. Лев Иванов мог выезжать только в Свердловск. Леонтина Григорьевна Иванова ясно указывает, что её супруг в те памятные месяцы не был в столице. В Свердловск он выезжал, но не в Москву!

Что тогда прятали от Хрущёва, какую информацию скрывали? Был ли «госзаказ» в действиях следователя Иванова и высоких должностных лиц, причастных к расследованию громкой уральской трагедии? Или, быть может, даже в 1990 году Лев Иванов не всё может сказать и пытается нанести слой словесного грима в своей публицистической статье, напрямую не называя истинную причину трагедии?

Вот какие воспоминания о следователе Иванове оставил в своей публицистической работе «Долгий путь к разгадке тайны» Сергей Согрин:

«Все, кто сталкивался в те годы по ходу следствия с Л.Н. Ивановым (в том числе и автор этих строк), отмечали его живой интерес ко всему, что случилось, его общительность. Он пытался понять незнакомый для него спортивный туризм, его специфику и взаимоотношения в группе, психологический климат. Он откровенно делился своими первыми впечатлениями и выводами, пытаясь получить поддержку у туристов-поисковиков в разгадке причины гибели группы. Как человек, он сопереживал о случившейся трагедии.

Но по прошествии некоторого времени и вызова в соответствующие инстанции Л.Н. Иванов резко изменился. Он стал замкнутым, подавленным, больше ничего не обсуждал и не делился о деталях следствия...

Но Л.Н. Иванов, будучи человеком очень порядочным (я сам в этом убедился, общаясь с ним), не мог до конца пойти на сделку с совестью и сохранил для нас эти плёнки и последние кадры на них как послание дятловцев.

Догадываясь об истинной причине гибели туристов, он оставляет плёнки у себя. Свидетельства манси и других очевидцев о ярком свечении над Уральским хребтом в ночь на 2 февраля оставляет без внимания. Другого выхода нет. Госзаказ...»^[10]

Вот в этом самом принципиальном и узловом моменте сколько исследователей, столько и мнений. А я предлагаю прочитать слова непосредственно Льва Никитича:

«Руководство следствием по моему делу взял в свои руки второй секретарь обкома партии А.Ф. Ештокин.

В то время мы еще очень мало знали о неопознанных летающих объектах, не знали мы и о радиации. Запрет на эти темы вызывался возможностью даже случайного расшифрования сведений о ракетной и ядерной технике, развитие которой в то время по-настоящему только начиналось, а в мире был период, который называли периодом “холодной войны”

А следствие-то вести надо, я же профессиональный криминалист и должен найти разгадку. Я все же решил, несмотря на запрет, с сохранением высшей степени секретности поработать над этой темой, т.к. остальные версии, включая нападение людей, зверей, падение при урагане и т.п. исключались добытыми материалами.

Мне было ясно, кто и в какой последовательности погибал, — все это дало тщательное исследование трупов, их одежды, другие данные. Оставалось только небо и его наполнение — неведомая нам энергия, оказавшаяся выше человеческих сил...

Изучение дела теперь полностью убеждает, да и тогда я придерживался версии гибели студентов-туристов от воздействия неизвестного летающего объекта. На основании собранных доказательств роль НЛО в этой трагедии была совершенно очевидной. Корреспондент Богомолов, которому я давал интервью, в своей публикации утверждает, что прокурор-криминалист Иванов в то время четко высвечивал: причина гибели людей — неопознанный объект, хотя зашифровал его в конечном документе словами “действие непреодолимой силы ” На вопрос корреспондента, изменил ли я за эти тридцать лет свой взгляд на причины гибели туристов, я ответил, что изменил только взгляд на технику воздействия. Если раньше я считал, что шар взорвался, выделив совершенно не известную нам, но радиоактивную энергию, то теперь я считаю, что действие энергии из шара было избирательным, оно было направлено лишь на трех человек.

Когда я доложил А. Ф. Ештокину о своих находках — огненных шарах, радиоактивности, тот дал совершенно категорическое указание: абсолютно все засекретить, опечатать, сдать в спецчасть и забыть об этом. Надо ли говорить, что все это было точно выполнено?

И еще раз об огненных шарах. Они были и есть. Надо только не замалчивать их появление, а глубоко разбираться в их природе. Подавляющее большинство информаторов, встречавшихся с ними, говорят о мирном характере их поведения, но, как видите, бывают и трагические случаи. Кому-то было надо устрашить ши наказать людей, ши показать свою силу, и они сделали это, погубив трех человек. Я знаю все детали этого происшествия и могу сказать, что больше меня об этих обстоятельствах знают только те, кто был в этих шарах. А были ли там «люди» и есть ли они там всегда — это пока никто не знает...»^[11]

Вот в этих словах для ряда исследователей содержится камень преткновения. Существует мнение, что Иванов намеренно писал об огненных шарах (ОШ), как об НЛО. Он, по мнению некоторых исследователей, делал это сознательно по причине того, что не мог открыто сказать о военных испытаниях или ином техногенном факторе.

Вот и пришлось бывшему следователю прятать свои догадки под рассуждения о Неизвестном.

Младшая дочь Льва Никитича считает, что «сейчас сложно сказать, что он имел в виду, но я думаю, что он не знал причины, только догадывался, что могли проходить неудачные испытания. Не зря же его заставили засекретить дело...»^[12].

В любом случае очень любопытен факт того, что в 1990 году человек с безупречной профессиональной репутацией, занимавший столь ответственные посты в прокуратуре, стал по собственной воле публиковать свои мысли по столь серьёзному и засекреченному делу. При этом делая сознательный акцент на неизвестных науке сгустках энергии, с которыми, по словам Иванова, люди встречались в том районе давно. Вдобавок к этому Лев Иванов даёт чёткую картину происходящего в плане того, что по отношению к Н. Тибо, С. Золотарёву и Люде Дубининой было применено прямое воздействие, сродни лучевому удару, вследствие которого они помимо страшных травм получили ещё и сильнейшее радиационное поражение внутренних органов.

Я вот лично понять не могу одного: зачем Иванову надо было настолько далеко уводить мнение потомков о трагедии дятловцев в сторону, да ещё и упирать на фактор неизвестной науке силы? В конце восьмидесятых — начале девяностых годов во время перестройки отечественные СМИ, как и общество в целом, захватила волна интереса к разного рода непознанным явлениям, включая, конечно, и НЛО. Очень много в те дни было высказано измышлений, но и реальные факты также получили освещение на страницах печати.

Ваш покорный слуга не является ярым и фанатичным сторонником различных теорий и поиска неизвестных широкой аудитории сил. К изучению данного вопроса я подхожу объективно, с точки зрения изучения фактов. Но недаром в нашей стране ещё в советское время взяла начало исследовательская программа под названием «Сетка»^[13]. Про изучение подобных вопросов в странах Запада и особенно Соединённых Штатах говорить вообще излишне. Более подробно и детализированно об этом предмете речь пойдёт в последующих главах.

На мой взгляд, Иванов был в этом вопросе искренен. Он напрямую сказал, что хотел (возможно, не всё). Если в очередной раз вернуться к его публицистической статье «Тайна огненных шаров», то мы сможем прочесть и следующие строки:

«Как прокурор, которому в то время уже приходилось заниматься некоторыми секретными вопросами обороны, я отбрасывал версию испытания атомного оружия в этой зоне. Тогда-то я и стал вплотную заниматься “огненными шарами” ... »^[14].

Что же, по мнению Иванова, это были за огненные шары? И насколько он мог, обладая скудной информацией, продвинуться в своих предположениях?

«Допросил много очевидцев пролета, зависания и, попросту говоря, посещения неопознанными летающими объектами Приполярного Урала. Кстати говоря, когда с НЛО, т.е. неопознанными летающими объектами, связывают обязательно инопланетян, я с ними не согласен. НЛО надо расшифровывать как неопознанные летающие объекты и только так. Многие данные говорят о том, что это могут быть и не понятые современными людьми и не объясненные современными данными науки и техники сгустки энергии, воздействующие на живую и неживую природу, встречающуюся на их пути. Видимо, мы встретились с одним из них...»^[15].

Получается, что явления, в которых пытался разобраться Иванов, напоминают нечто, подобное шаровой молнии. О природе возникновения такого феноменального явления, как шаровая молния, известно крайне немного. Если в более ранние годы в печати обсуждался данный вопрос, велись целенаправленные исследования, полемика, то в последнее время практически ничего о научном изучении столь интересного феномена не слышно. Связано это с отсутствием финансирования либо с какими иными сложностями — неизвестно. Но среди представителей научного мира имелось представление, что шаровые молнии обладают разумом и их поведение было явно разумным.

Скептицизм в отношении слов Иванова со стороны части исследовательского цеха для меня понятен. Этим людям необходимо более рациональное и научное объяснение. Но мне бы очень хотелось услышать или прочитать разумное объяснение по поводу странного явления, которое в своей работе «Версия ивдельской трагедии» описал Юрий Якимов. Именно он стал свидетелем необычного аномального явления с характерным психофизическим воздействием. Юрий сделал смелое предположение о том, что и дятловцы могли в день своей гибели встретиться с подобным явлением. Якимов, на мой взгляд, очень ценный свидетель. Я общался с ним, и он отнюдь не похож на шарлатана. Это человек, который по стечению обстоятельств столкнулся с необъяснимым явлением в Ивдельском районе.

Свидетелями этого загадочного явления становились многие люди. Ответить и объяснить его причину официальные структуры и власти не могут. И не факт, что это явления одного порядка! Помните, как Л.Н. Иванов говорил о том, что огненные шары надо изучать? Их изучают? Во всяком случае существуют свидетельства, что местные манси видели, как огненные шары сопровождали истребители. Но это всё слова, необходимы документальные подтверждения хотя бы в виде фотографий.

Отмахиваться и дистанцироваться от явления, о котором свидетельствует Ю. Якимов, было бы несерьёзным шагом. Учёные умы частенько называют подобные свидетельства версиями в стиле фэнтези. Но объяснить феномен не могут. Кстати, совершенно неважно, имеет отношение это явление к трагедии-1959 или нет, необходимо получить, пока ещё не поздно, ответ на вопрос: что происходит на уральских и иных (по разным подобным свидетельствам) просторах? Ведь это очень опасный прецедент — столкновение со столь необъяснимым фактором. Понятно, если учёные умы (представляющие официальные научные структуры) не могут дать правильного ответа по вполне объективным причинам, — они сами не понимают, что происходит.

Считаю очень интересными воспоминания Владислава Николаевича Биенко^[16]. Он не смог пойти с группой Дятлова в тот роковой поход. И принято это решение было всего за три дня до отправления команды из Свердловска, когда его вызвали в местный комитет комсомола.

«Прокурор-криминалист Лев Никитич Иванов был молодой, умный и честный. Как только поступили первые вести о трагедии с группой Дятлова, он привлек меня к своей работе. С места трагедии Иванов прислал мне в Свердловск самолетом первую же найденную фотопленку из фотоаппарата Юрия Кривонищенко. Ее надо было срочно проявить, и я проявил ее за ночь в своей квартире и отпечатал с нее фотографии последнего дня группы — от утренних веселых сборов до вечерней установки палатки в штормовых условиях.

Еще Иванов доверил мне перед своим вылетом на место трагедии разобраться с некоторыми газетными публикациями об НЛО. Такие сообщения появились в иных газетах северных районов Свердловской области, в том числе в крупной газете «Тагильский рабочий».

Позже, когда Иванов вернулся в Свердловск, он дополнительно запросил отделения милиции и метеослужбы пояснить ситуации с НЛО, которые наблюдались в период, близкий к 1 февраля 1959 года, то есть к дате гибели группы. Но никто ничего пояснить не мог. Иванов даже писал в Министерство обороны СССР: не являлись ли яркие летающие шары, про которые рассказывали очевидцы, боевыми или космическими ракетами, или еще какими летательными аппаратами?

Послал запрос и не надеялся на ответ. Но ответ пришел быстро, буквально через пару недель. Чему Иванов был страшно удивлен. В нем было написано, что никаких запусков ни в этот район, ни в этом районе не производилось.

Возможно, что это так и было, ведь свидетели говорят, что видели яркие шары над горизонтом, а это значит, что если ракета и пролетала, то она пролетала далеко от места трагедии. Если бы это было в районе Северного Урала, тогда явления были бы видны в зените. Иванов и манси допрашивал: не видели ли они чего необычного? Собирал все сведения, какие только были возможны. И пытался понять, в чем причина. Он был уверен до самого конца, что ребята покидали палатку добровольно и в полном здравии, за исключением ума, то есть физически они были здоровы, а умом помешались. Но что стало причиной помешательства, для Иванова так и осталось загадкой. По-видимому, только в лесу к ним вернулась способность здраво соображать. Они пытались вернуться в палатку, но было уже поздно — ветер и мороз погубили их.

Когда Иванов вернулся с места трагедии, рассказал мне, что если бы он был суеверным, то поверил бы в чертовщину. То, что произошло с ребятами, по естественным природным причинам не могло произойти. Склон, где стояла палатка, язык не поворачивается назвать крутым. Представить, что здесь может сойти лавина, способно только нездоровое воображение. Тем более что на палатке следов схода лавины нет — все крепления на месте, палатка не сдвинулась ни на сантиметр. Лавинная версия как совершенно нелепая не рассматривалась вообще до 4 мая 1959 года, когда были найдены тела Дубининой, Тибо-Бриньоля, Золотарева. Эти тела были словно раздавлены внутри мощным уралмашевским прессом. Остальные ребята замерзли или в лесу, или по дороге обратно в палатку.

Медицинская экспертиза очень тщательно обследовала тела первых пятерых найденных туристов. Никаких насильственных повреждений не было обнаружено...

После того как Иванов побывал на месте обнаружения последних туристов и вернулся оттуда, я его не узнал. Из энергичного, хваткого и общительного человека он превратился в подавленного, равнодушного. Он словно бы постарел на десятки лет. На мои расспросы он лишь сказал: «Ты знаешь, Слава, мне кажется, что там было два приложения неведомой нам стихийной силы: одно — психическое, выгнавшее здоровых ребят из палатки, и второе — физическое, искалечившее и убившее троих ушедших в сторону от основной группы»^[17].

^[1] Строки из письма в редакцию передачи ЦТ «Экология непознанного» на имя Кузовкина и Мягченкова от 8 марта 1991 года (из архива семьи Иванова).

^[2] Чемпионат мира конькобежному спорту в классическом многоборье среди женщин проходил на свердловском центральном стадионе с 28 февраля по 1 марта 1959 г.

^[3] Л.Н. Иванов. Тайна огненных шаров. — Кустанайская областная газета «Ленинский путь». 22-24 ноября 1990 г.

^[4] В. Моторико. Другое время: что же погубило группу Игоря Дятлова? — «Кустанайские новости». 20, 27 мая 2013 г.

^[5] Н. Варсегов, Н. Ко «Нам велели говорить, что людей погубил несчастный случай». — «Комсомольская правда». 15 августа 2013 г.

^[6] П. Яковлев. Заметки:  http://rnertvayagora.jimdo.com/

^[7] В. Бычков. О прокуроре Иванове и дятловцах. Письмо. Екатеринбург, 2013 г. Опубликовано:  http://www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/79/80/263/#sndcomm

^[8] Григорьев Геннадий Константинович (род. 21.08.23) — фронтовик, член КПСС с 1945 г., член Союза журналистов с 1959 г. На протяжении 12 лет собственный корреспондент газеты «Уральский рабочий», затем редактор газеты «Ревдинский рабочий». Участник поисковых работ группы Дятлова с 27 февраля по 1 марта и с 13 по 16 марта 1959 года. Вёл во время поисков свои дневники. Автор статьи «Ураган в горах» (1990), опубликованной в «Уральском рабочем» в значительном сокращении. На основе дневниковых записей Геннадия Константиновича журналистка из Екатеринбурга Римма Печуркина стала автором статьи «Вы стали мне родными, ребята...» («Областная газета», 01.02.2001).

^[9] Л.Н. Иванов. Тайна огненных шаров. — Кустанайская областная газета «Ленинский путь». 22 -24 ноября 1990 г.

^[10] С.Н. Согрин. Долгий путь к разгадке тайны. — «Уральский следопыт».01 (667), январь, 2013 г.

^[11] Л.Н. Иванов. Тайна огненных шаров. — Кустанайская областная газета Ленинский путь». 2 2 -2 4 ноября 1990 г.

^[12] Слова А.Л. Ивановой. Из частной переписки с автором книги.

^[13]«Сетка-АН» (Академия наук СССР) — государственный проект по изучению атмосферных аномалий (НЛО, аномальные космические и атмосферные феномены). Программа была утверждена распоряжением Президиума АН СССР № 0172 от 01 августа 1978 года. С проектом сотрудничали представители Министерства Высшего образования СССР, Министерства обороны, КГБ, МГА, МВД, ММФ, гидрометеослужбы. Впервые некоторые документы этой программы публикуются на страницах книги Олега Архипова.

^[14] Л.Н. Иванов. Тайна огненных шаров. — Кустанайская областная газета «Ленинский путь». 2 2 -2 4 ноября 1990 г.

^[15] Л.Н. Иванов. Тайна огненных шаров. — Кустанайская областная газета Ленинский путь». 2 2 -2 4 ноября 1990 г.

^[16] Биенко Владислав Николаевич (род. 1936 г.) — участник многих походов от турсекции УПИ. С 1964 года проживает в г. Минске.

^[17] Н. Варсегов, Н. Ко. Тайна перевала Дятлова: от верной гибели студента Биенко спас комсомол. — «Комсомольская правда». 26 июня 2013 г.