Итак, Юдин едет в Свердловск. Как? На этот раз без песен. В поезде его скручивает так, что он кричит от боли и не может встать. Обеспокоенные пассажиры и проводники дотаскивают его до медпункта и ему делают инъекции обезболивающего. И подобный сценарий повторяется на каждой станции, где предусмотрена расписанием продолжительная стоянка.

Сколько грязи вылито "домашними" конспирологами на Юдина, что он, дескать, что-то знал и сошёл с пути осознанно. Иные особо «глубокие мыслители» предполагают, что он симулировал болезнь. Я не боюсь сказать таким мелким спекулянтам на человеческой трагедии: надеюсь, что вы ответите ещё за свои измышления! Вы это заслужили своей ложью и нападками на честного человека. А Суд Праведный существует, пусть не на Земле-матушке, но он свершится!

Прошу прощения за столь эмоциональный переход и призываю обратить своё внимание на следующие строки:

«Приехал в Свердловск, в общежитие. Передал, что группа на три дня задержится на маршруте. В спортклуб я не ходил, ни с кем официально не встречался. Собрал вещи и на следующий день уехал домой. Жил я в глухой деревне Емельяшевке. Сейчас этой деревни нет.

Как обычно принято, приехал домой, мать обрадовалась, откармливала меня. Я вернулся не сразу, где-то на неделю опоздал. Тогда это было в практике вещей. А деканат всё это понимал, они очень хорошо относились к нам. Но вот я приехал с опозданием, а там уже поиски. Идёт организация этих поисков. Вот так я и узнал...

Я выезжал только для опознания вещей. Первые трупы, которые были найдены, мне их для опознания показали. Я их видел. Рустик Слободин был как живой. Руки и ноги были скрючены, он ещё не оттаял. А Игорь уже лежал после вскрытия. Меня просили указать по фамилиям ребят. А это кто? У них там своя процедура...»^[1].

* * *

Я привёл слова из интервью Юрия Ефимовича, которое мы записали с ним в штаб-квартире Фонда «Памяти группы Дятлова», по окончании конференции и встречи на Михайловском кладбище. В тот год я и познакомился с этим легендарным человеком. И почти в течение года мы довольно плотно общались, тем более для бесед было много времени. Перед моими глазами в буквальном смысле раскрывалась целая эпоха. Если человек Юрию Ефимовичу не импонировал, то он либо отказывался общаться с ним, либо только поддерживал беседу. Но изначально Юдин всегда проявлял к людям дружелюбие и внимательность. Отвечал на все вопросы, внимательно выслушивал собеседника. В глазах всегда светились тепло и доброта. Я постараюсь пронести этот взгляд через всю свою жизнь.

Он не сильно любил приходить на Михайловское кладбище^[2]. Ему становилось больно. Юдину даже говорить около могил своих товарищей было непросто, но все-таки он приходил туда почтить их память постоянно.

«Я припасла чернила и хотела окропить ими цветы и венки, чтоб не растащили, как это уже случилось после первых похорон. И вот уже все простились с ребятами и покинули свежие могилы. Остался лишь один. Кто это?

Он стоял у сосенки и, показывая пальцем на могилы, приговаривал:

Мне с трудом удалось увести его в общежитие, успокаивая чаем. Это был Юра Юдин, десятый участник группы Игоря Дятлова, который сошел с маршрута в самом его начале из-за болей в ноге. Юра и после окончания института часто, почти ежемесячно, наезжал в Свердловск, и мы с ним ходили на кладбище посещать ребят. Эта душевная травма надолго поселилась в этом человеке...»^[3].

Юдин вспоминал ещё один характерный эпизод, связанный со временем, прошедшим после похорон:

«Когда произошла трагедия, всё это случилось, меня родители Игоря попросили приехать к ним в Первоуральск. Они меня видят, плачут, разговаривают со мной. Говорили, чтобы приезжал. Был бы им как сын. Но мне больно очень было. Но не то слово. И я перестал их навещать. Не стал их травмировать и себя тоже. Вот такая была ситуация...

И вот сейчас думаю, я может плохо тогда поступил, но тогда по-другому поступить не мог...»^[4].

В чем-то мы с Юдиным смотрели на мир одинаково, находили общие интересы. Много разговаривали о политике, истории. Он обожал эти темы и придерживался на протяжении всей своей жизни одних мировоззренческих позиций. Юдин высоко ценил Иосифа Сталина как государственного деятеля. Читал запоем книги о нём и той эпохе, в которой и сам успел пожить.

Он терпеть не мог либералов-рыночников, особенно из первой волны «демократических преобразований», вышедших с митингов конца восьмидесятых и начала девяностых годов. И здесь причина не только в том, что в Советском Союзе остались его лучшие годы, молодость и профессиональная востребованность. Как профессиональный экономист Юдин до последних дней своих оставался приверженцем государственного регулирования и плановой экономики.

Юдин — сын своего народа, как бы эти слова для кого-то и ни прозвучали слишком возвышенно. Он всегда думал прежде всего о людях, а не о самом себе. Юрий Ефимович был до мозга костей коллективистом. Именно потому, наверное, он и был одним из лучших в городе партийных пропагандистов. Юдин всегда исходил из общественных интересов: страны, города, завода, туристского клуба. О себе старался не думать.

Конечно, Юрий Юдин с грустью вспоминал свою эпоху. А когда говорил о дятловцах, его глаза загорались. В них отображались свет и память. Юрий Юдин не был актёром, это не сыграть. Искренность — его характернейшая черта, порой она прорывалась через внутренние заслоны замкнутости. Он с удовольствием вспоминал ребят. Читал мне письмо Юрия Кривонищенко от 16 декабря 1958 года, которое тот адресовал Игорю Дятлову:

— Иванов сказал, что оно ему для дела не нужно, а ты себе возьми на память. И вот я его храню. Юрка — вот такая душа открытая! Человек из той эпохи...

Стоит отметить, что душой Юдин так и оставался всегда в Свердловске. Об этом говорили его друзья, с которыми он трудился в Соликамске. Они понимали, что такая магнетическая связь рождается из тайных глубин души, из памяти прошлых дней, о которых Юдин никому особо не рассказывал.

Уже значительно позже, когда Юрия Ефимовича стали приглашать для участия в телевизионные программы и фильмы, в том же Соликамске близкие люди узнали, что он был десятым дятловцем.

Я уже упоминал, что Юдин был очень экономным человеком. Помню, даже коробки из-под пиццы просил не выбрасывать — в них складывал свои заметки по теме группы Дятлова, коих за последние десятилетия у него скопилось великое множество. Он их сортировал аккуратно, исходя из только ему известного принципа и порядка.

Юрий Ефимович дорожил своим архивом и особо не делился его содержимым. Вот устно обсудить эти вопросы он был готов всегда. А про заметки и разного рода пометки на полях Юдин говорил, что оставляет их для себя, для будущих мыслей, работы.

Юдин читал все публикации и книги о гибели своих товарищей, начиная с повести свердловчанина Юрия Ярового «Высшей категории трудности»^[5]. Очень ценил книгу екатеринбургского журналиста Анатолия Гущина «Цена гостайны — девять жизней» несмотря на то, что не все ветераны туристского сообщества её приняли. Книгу подарил ему лично автор, многие страницы были помечены Юрием Ефимовичем. Это был его стиль чтения книг — с доскональным разбором каждого предложения и дотошной аналитикой.

Когда Юдин приезжал в Екатеринбург, то останавливался в штаб-квартире у Юрия Кунцевича на Первомайской. Тогда неизменно разбирал свои папки с архивными данными: старые тетрадки, записные книжки и просто обыкновенные клочки бумаги, исписанные мелким почерком. У него их всегда была целая пачка. Юдин спрашивал меня по поводу письменного стола:

- Вы работаете сейчас, вам нужен стол?

А затем раскладывал свои многочисленные бумаги. Так и сидел за ними до трёх-четырёх часов ночи. Распечатанную копию уголовного дела изучал внимательнейшим образом, досконально и построчно. Он был «сова», ложился спать очень поздно.

-«Филин» — с улыбкой он говорил про себя.

- А как же в период своей заводской деятельности вставали рано утром, чтобы идти на работу? — интересовался я.

- О, это был кошмар! В молодости ещё приходилось топать пешком до завода несколько километров. Жил в общежитии, а транспорта не было...

Когда Юрий Ефимович приезжал в Екатеринбург, то всегда находил время для встречи со своим великим другом Геннадием Александровичем Птицыным. Пока он не стал останавливаться в штаб-квартире Фонда на улице Первомайской, всегда гостил у четы Птицыных.

Трагедия всегда жила в его сердце, не отпускала, но говорил он об этом очень осторожно и скромно. Вот какие строки оставила по этому поводу известная уральская журналистка Римма Печуркина, посвятившая трагедии группы Дятлова немало публицистических статей:

«С этого момента черная тень той беды время от времени маячила на горизонте. Но стоило почитать вместе с Юдиным архивное «дело» о гибели туристов, пройти с ним по двум-трем адресам людей, которые принимали участие в поисках, — и все, пропала! Не отпускает перевал Дятлова, забирает время и мысли.

Множество встреч — в Екатеринбурге, Ивделе, Москве — до сих пор не принесли ответа на главный вопрос...»^[6].

Конечно, мы много разговаривали о трагедии — 1959. У него всегда было несколько моментов, на которых он акцентировал своё внимание. Первый аспект — это дата возбуждения уголовного дела — 6 февраля. И мы часто обсуждали именно это направление. Я разрабатывал своё видение, начал поиски, и Юдин поддерживал меня, за что ему огромное спасибо!

В целом Юрий Ефимович был близок в своём видении трагедии с Юрием Кунцевичем. Они рассматривали вариант неудачных испытаний техногенного характера с последующим применением силы к выжившим ребятам.

«Это дело — бутафория, но показания ребят подлинные, характеризующие атмосферу того времени и то, что они видели. Но там же нет остального. Прокуратура Союза и РСФСР интересовались и уделили такое внимание, что диктовали Свердловской прокуратуре, какие материалы им надо прислать. Если была бы лавина, то все были бы довольны. У Иванова ведь хватило ума и интуиции, он же не ухватился за эту лавину. Из Москвы приехали специалисты — они тоже не нашли следов лавины. Была бы лавина, то она сместила бы эту палатку и перемешала бы там всё. А там всё как лежало, так и лежало, даже снега не было в палатке.

Я считаю, что там было воздействие. По признакам: расширены зрачки глаз, а при смерти от холода они должны быть сужены. Неестественного цвета кожа. Многое говорит о том, что там было отравление. Теперь по анализам. Когда я возвращался с Ивделя, а это было после нахождения и вскрытия первых трупов, были взяты для анализа фрагменты внутренних органов ребят. Они находились в ёмкостях, а те были в коробках.

У меня сразу вопрос о трупных пятнах. Нашли человека в лежачем положении на животе, а трупные пятна на шее и на спине. Это значит, что уже с трупами были манипуляции. Это же факт, это азбука юриспруденции, неопровержимый аргумент»^[7]

Юдин по рекомендации людей из прокуратуры пошёл в лабораторию, где делались анализы. Попросил показать ему материалы. Юрию Ефимовичу категорически отказали в его просьбе, сославшись на его некомпетентность и отсутствие какого-либо отношения к официальным дознавательным структурам. Юдин из дальнейших разговоров, в том числе и с высокопоставленными лицами прокуратуры, понял, что материалы эти остались.

Лавинная или лавинно-холодная версия у Юрия Ефимовича не в чести. Он считал эту версию провокацией, манипуляцией сознанием, в наши дни реанимированной для увода общественного внимания в сторону от истинных причин гибели группы Игоря Дятлова. Юдин имел полное право для такого рода высказываний как десятый дятловец. И крикливые аргументы его мало трогали. Юрий Ефимович их детально разбирал и подчёркивал их несостоятельность. И очень часто высмеивал.

К слову сказать, Юдин обладал отличным чувством юмора. Он его понимал, ценил, мог поддержать в беседе. И, что самое важное, смеялся даже над собой. Это говорит о многом. Очень ценил и часто вспоминал актёрские данные Георгия Кривонищенко, его шутки, эрудицию и интеллект. Любопытным было сочетание юморных и позитивных качеств Г. Кривонищенко и Н. Тибо-Бриньоля в одной походной группе.

Люди часто приставали к нему с вопросами частного характера. Он уставал на них отвечать. Это касалось интернет-вопросов. В частных беседах Юрий Ефимович старался ответить на все вопросы, касающиеся последнего похода. Кроме темы личной жизни. И когда приезжал американский писатель и режиссёр Донни Эйчер^[8], то Юдин не хотел отвечать на его вопросы по поводу личной жизни. Я прекрасно помню ту встречу. Юрий Ефимович просил меня приехать в Екатеринбург. И в штаб-квартире Фонда «Памяти группы Дятлова» мы общались с Д. Эйчером, который задавал вопросы, составленные им ещё в Штатах для работы над его книгой.

Юрий Ефимович так и не женился. У него не было детей, во всяком случае официальных сведений об этом не имеется. Хотя он пользовался расположением и популярностью у девушек ещё со времён учёбы в УПИ.

«Голубоглазому Ю².Е.» — так подписала ему дневник для похода по Северному Уралу Зина Колмогорова.

Немало внимания было и со стороны женского пола в Соликамске, но Юрий Ефимович, по утверждению друзей, относился ко всем женщинам одинаково. Потому что был в этой жизни однолюбом. Может потому, что Она погибла там, на северо-восточном склоне Холат-Сяхыл?

Очень трудно объективно рассуждать на столь деликатную тему, но одно можно сказать с уверенностью точно. Трагедия оставила столь серьёзный отпечаток в его сердце и душе, так травмировала психологически, что с этой болью он жил всю оставшуюся жизнь. И это не повод для досужих обсуждений.

Юрий Ефимович принимал участие во многих экспедициях на перевал Дятлова. Сам снаряжал экспедиции в бытность свою руководителем Соликамского турклуба «Полюс» и не отказывался, когда его приглашали другие команды^[9].

«В 2002 году сотрудники Вишерского заповедника организовали экспедицию. Они забрали Юдина и меня с праздника туристов. На машине мы доехали до Перми, затем мы с Юдиным доехали до Соликамска. И из-под Соликамска летели на вертолёте через метеостанцию на Молебном. Мы три дня находились на Молебном. Затем полетели на перевал Дятлова. Переночевали одну ночь на перевале»^[10].

Последние пешие путешествия на перевал Дятлова Юрий Ефимович совершил в 2008 и 2009 годах в составе экспедиции, собранной президентом Фонда «Памяти группы Дятлова».

Юдин всерьёз интересовался искусством. Он был очень скромным человеком и, что называется, не выставлял напоказ, не озвучивал свои интересы, как и добрые дела. В его библиотеке, собранной с большим вкусом, - множество изданий по краеведению, географическим и историческим исследованиям (включая дореволюционные издания), а также по искусствоведению. Отдельное место занимали книги, посвящённые творчеству и жизненному пути В.С. Высоцкого. Поэзия была его увлечением, и его друзья говорили, что мимо хорошей книги Юдин никогда не проходил.

Лично для меня было неожиданностью увидеть многочисленные альбомы с репродукциями художников. Более того, Юрий Ефимович был составителем каталога выставки произведений московских художников Валентины Даниловой и Олега Дмитриева (живопись, графика) в Соликамске. Сам каталог был издан в Соликамске в 1983 году.

Юдин стал одним из главных героев путевого очерка Ю. Чиркова «Позвала бабиновская дорога» (Соликамская типография, 1997), рассказывающего о научно-краеведческой экспедиции 1996 года, прошедшей по маршруту: Соликамск — Верхотурье. Вместе с Юдиным в той экспедиции принимала участие и Римма Печуркина.

Немало книг в библиотеке Юрия Ефимовича было и о православных духовных центрах, памятниках архитектуры. Старинные иконы, которые находились у него дома, потрясают воображение, они великолепны. Несмотря на свои левые убеждения, Юрий Юдин очень высоко ценил духовную культуру, исторические корни, памятники. Юдин говорил об охране памятников и исторической архитектуры в своих газетных заметках^[11]. Он был известным активистом.

«После окончания института работаю на магниевом заводе, сейчас в плановом отделе старшим экономистом. Вначале был придавлен, делал попытки к побегу. Но вскоре привык. Сейчас загружен десятком общественных нагрузок (председатель бюро турсекции, член совета ДСО, член штаба КП, председатель планово-экономической секции, зам. председателя заводского ОБЭА и т.п.) и от них трудно выбраться. Но ничего нет невозможного. Семьей не обзавёлся. Только что вернулся из похода по Забайкалью и получил твоё письмо. Водил заводскую группу из 19 человек. Время пролетело интересно, впечатлений уйма. Были в Братске, осмотрели город и Братскую ГЭС. Комитетчики из комитета ВЛКСМ Братской ГЭС нас очень хорошо встретили, т.к. мы с ними обо всём договорились заранее...»^[12]

С Юдиным мы последний раз виделись в декабре 2012-го, когда в Екатеринбурге проходили съёмки телевизионного проекта «Тайна горы Мертвецов. Перевал Дятлова» (РТР) продюсера Александра Абраменко. Не скрою, очень ждал этот фильм. И не только потому, что принимал участие в съёмках в качестве консультанта фильма, а потому, что это должна была быть первая лента, которая расскажет прежде всего о духе того времени и самих ребятах. В этом отношении авторы фильма выдержали непростое испытание и великолепно справились! Многие игровые моменты просто завораживают. Словно картинка времени оживает.

Главное, что мы увидели, — очень добросовестный труд, сопереживание, настроение той эпохи и особенности туризма спортклуба УПИ. Очень хорошо выглядели на экране и наши ветераны. Я прекрасно помню, что в ночь перед съёмками Юрий Ефимович даже не ложился (мы находились в штаб-квартире Фонда «Памяти группы Дятлова»). Он всю ночь что-то писал, опять, в который уже раз, изучал уголовное дело, другие документы, составлял конспект. И в итоге отлично смотрелся на экране. Был помолодевший, с задорным настроением и очаровал всю съёмочную группу.

В ночь перед моим отъездом мы с Юдиным до четырёх утра разбирали плюсы и минусы предыдущей моей книги, делали дополнения и продумывали акценты для следующей работы. Утром прощание прошло несколько сумбурно, потому как мне надо было срочно уезжать на железнодорожный вокзал, а Юрий Ефимович был задействован в съёмках документального проекта. Юдин был в прекрасном расположении духа и ничто не говорило о приближающейся болезни...

Неприятным, настораживающим известием было то, что Юдин не приехал на ежегодную февральскую конференцию памяти группы Дятлова, которые никогда не пропускал. Мы знали, что он заболел. Созванивались с ним постоянно. Его голос был твёрдым, уверенным и весёлым. Такое положение со здоровьем было для него не впервой.

Юрий Ефимович стремился выздороветь до начала дачного сезона. Думал, что отлежится, как раньше. Не лечился, хотел перетерпеть боль. Про медикаментозное лечение и слышать не хотел, в больницу ложиться наотрез отказался. Про наш приезд и говорить запрещал.

— Для меня болезнь моя — не новость, — говорил Юдин мне по телефону. — Раз в несколько лет случается. Отлежусь, я лучше знаю свой организм и что мне надо. А в больницах я уже належался, хватит, лучше дома.

Так и лежал на своих досках (обычные кровати его больная спина не переносила). Под рукой телефон, архив по группе Дятлова и другие бумаги. Смотрел документальные фильмы и знакомился с прессой, как он любил говорить. Просил подготовить для него аналитические подборки по новостям в мире исследований трагедии-1959. Беда в том, что помимо больного позвоночника у Юдина в тот момент пробудились все старые болячки, про которые он уже, по его признанию, и забыл. И к тому же заболели почки, печень и сердце.

Стоит отметить, что гонорары за участие в фильмах Юдин не брал, отказывался. И в том числе за свой последний фильм, что снимался в конце 2012 года. Но когда ветеран слёг, Александр Абраменко всё-таки после долгих и настойчивых уговоров выслал деньги за участие в проекте, за что ему человеческое спасибо! Юдин принял их и сказал, что средства пойдут на лекарства.

Через какое-то время он стал с трудом подниматься с постели, но затем совсем перестал. Даже в таком состоянии наотрез отказывался ложиться в больницу. К нему в Соликамск приехали активисты Фонда, каждый день приходили врачи. Но без согласия больного никто не мог госпитализировать его.

В последний раз я разговаривал с Юрием Ефимовичем двадцать шестого апреля. Он вновь сказал, что его беспокоят вечерними телефонными звонками. Он снимает трубку, в ответ молчат...

Ранним утром тридцатого апреля я на поезде отправился в Екатеринбург, не зная ни даты, ни времени прощания с Юрием Ефимовичем. До этого у меня состоялось лишь два коротких телефонных разговора с Юрием Кунцевичем, который занимался траурными мероприятиями. Сначала в Соликамске прошло прощание в траурном зале.

Пришло много людей, лично знавших Юдина по работе в администрации города, трудовой деятельности на магниевом заводе, которому он отдал значительную часть своей жизни, и, конечно, местному туристскому клубу «Полюс». В последние месяцы его жизни он сильно переживал в связи с тем, что были попытки закрыть легендарный клуб...

Далее катафалк поздно вечером направился в Екатеринбург, Кунцевич находился в машине. Было понятно, что о времени прощания в крематории станет известно только утром. Лично я уже в поезде получил SMS примерно за пару часов до прибытия на железнодорожный вокзал столицы Урала. Время было обозначено 14:45...

Если бы не журналисты «Известий», которые встретили меня на вокзале, то опасаюсь, что не успел бы вовремя добраться до довольно удалённого крематория на Сибирском тракте. Посмотрел на часы: у нас в запасе всего сорок минут. Благо, журналисты приехали на своём автомобиле и, прекрасно ориентируясь на городских магистралях, удачно обходили автомобильные пробки, и мы после грамотных «пируэтов» водителя прибыли к назначенному месту ровно в 14:45.

Надо отметить, что проститься с Юрием Ефимовичем Юдиным пришли очень многие хорошо знавшие его люди: ветераны-поисковики, туристы, представители общественности Екатеринбурга, исследователи и журналисты.

4 мая 2013 года на Михайловском кладбище состоялась церемония захоронения урны с прахом Ю.Е. Юдина на Мемориале Памяти группы Дятлова, рядом с его товарищами. Он воссоединился с ними спустя 54 года...

Юрий Ефимович Юдин был честным, добрым и до мозга костей порядочным человеком. Трагедия-1959 года отразилась на всей его последующей жизни. Несмотря на очень перспективные карьерные предложения в Свердловске, он уехал в далёкий Соликамск. Не стал мужем, не познал радости отцовства. Юдин сознательно закрывался от жизни, от создания семьи. Он нёс, как монах, свой Долг перед погибшими товарищами так, как понимал его. Это были слёзы, стигматы душевной боли.

И ещё неизвестно, что лучше было бы: погибнуть в 1959-м или всю жизнь жить с этими муками. У меня нет никаких сомнений, что Юдин отдал бы всё, чтобы оказаться с группой в ту ночь на северо-восточном склоне Холат-Сяхыл. Он не рассматривал свою жизнь как Дар, а только как Долг. Теперь они вместе. Сие свершилось.

Аминь.

^[1] Из видеоинтерьвью Ю.Е. Юдина автору книги. Екатеринбург, 3 февраля 2012 г.

^[2] 1 февраля в Екатеринбурге проходит ежегодная конференция, посвящённая памяти группы Игоря Дятлова. На следующий день на Михайловском кладбище в 16-00 проходит панихида по погибшим туристам около могил и Мемориала. 2 февраля на Михайловское приходят родные, товарищи, представители УрФУ (УПИ-УГТУ), представители общественности и исследователи.

^[3] Е. Зиновьев. Жизнь после смерти (воспоминания)

^[4] Из видеоинтервью Ю.Е. Юдина автору книги. Екатеринбург, 3 февраля 2012 г.

^[5] Яровой Юрий Евгеньевич (наст, фамилия — Кособрюхов) (11.04.193207.08.1980), писатель, журналист. После окончания Ленинградского политехнического института приехал в Свердловск. Работал на заводе конструктором, секретарем комитета комсомола, корреспондентом областной молодежной газеты «На смену!», редактором отдела современности журнала «Уральский следопыт».

В 1959 году находился на поисках группы Дятлова. Под впечатлением событий создал повесть «Высшей категории трудности» (1966), которая имела три варианта. Юрий Яровой — журналист и писатель широкого творческого диапазона, был хорошим популяризатором науки и техники. Работал Яровой в различных жанрах: детективно-приключенческом, научно-фантастическом.

Повесть «Особый случай» издана тиражом в 650 000 экземпляров (экранизирована на Одесской киностудии в 1986 г. — фильм «Размах крыльев»). Обладал поразительной работоспособностью, оставив после себя большое количество романов, повестей, документальных очерков и рассказов. Член Союза писателей СССР, был членом правления Свердловской областной писательской организации.

Трагически погиб в автомобильной катастрофе вместе с женой — преподавателем факультета журналистики УрГУ Светланой Леонидовной — в Дагестане (похоронены супруги в станице Кочубей). Сын Никита при катастрофе получил тяжелую головную травму. В автомобиле была найдена незаконченная рукопись. Ее дописали Л. Румянцев и С. Мешавкин, отредактировали и сдали в производство. Считается, что архив писателя безвозвратно утрачен после того, как снесли частный дом по ул. Авиационной, 61-В, где проживал Яровой.

^[6] Р. Печуркина. Тайна горного перевала. «Областная газета», 27.04.99 г.

^[7] Из видеоинтервью Ю.Е. Юдина автору книги. Екатеринбург, 3 февраля 2012 г.

^[8] Донни Эйчер (Donnie Eichar) — американский писатель, сценарист, режиссёр, продюсер и актёр. Побывал в Екатеринбурге в марте-апреле 2012 года ради сбора материалов для своей книги. В этот период принимал участие в непродолжительной экспедиции на перевал Дятлова, организованной Фондом «Памяти группы Дятлова». Впервые посетил столицу Урала осенью 2010 года, всего за тот год был дважды в Екатеринбурге. В ноябре 2013 года намечен выход книги Д. Эйчера «Dead Mountain: The Untold True Story o f the Dyatlov Pass Incident».

^[9] А. Клочихин. Тайна «горы Мертвецов». Станет достоянием гласности в 2009 году. Так велел Хрущев. АиФ-Прикамье (Пермь), 04.10.2002.

^[10] Из аудиоинтервью М.П. Шаравина автору книги. Екатеринбург, 24 мая 2013 г.

^[11] Ю. Юдин. Думая о будущем. - «Соликамский рабочий», 24 апреля 1979 г.

^[12] Из письма Ю.Е. Юдина Л.А. Григорьевой от 8 сентября 1964 г.