Сразу же, в день катастрофы линкора «Новороссийск», распоряжением Совета Министров СССР была назначена Правительственная комиссия по рас­следованию обстоятельств гибели линкора и части его команды в составе

12.10.55       А. Малышева, Б. Е. Бутомы, С. Г. Горшкова, К. А. Лунева и А. Шилина.

Главнокомандующий Военно-Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов находился на излечении после инфаркта, но немедленно 30 октября прибыл в Севастополь и принял участие в работе комиссии со своим заместителем адмиралом Н. И. Виноградовым, начальником управления боевой подготовки Главного штаба ВМФ адмиралом В. И. Платоновым, начальником политического управления ВМФ контр-адмиралом А. В. Комаровым и началь­ником аварийно-спасательной службы ВМФ инженер-вице-адмиралом А. А Фроловым. Исполнявший обязанности главнокомандующего ВМФ адмирал

12.10.56       Г. Горшков был членом комиссии.

Председателем Правительственной комиссии был назначен пятидесятитрех­летний заместитель председателя Совета Министров СССР Вячеслав Александ­рович Малышев. Имя Малышева в те годы всем было хорошо известно, вызывало уважение и означало серьезный подход к делу.

Герой Социалистического Труда, генерал-полковник инженерно-техниче­ской службы В. А. Малышев был одним из самых ярких и видных руководителей отечественной промышленности. В компетентности ему отказать было нельзя. Недаром в последние годы короткой, но выдающейся пятидесятипятилетней жизни его называли главным инженером страны.

Сын учителя из Усть-Сысольска (ныне г. Сыктывкар Коми АССР), он в молодые годы работал слесарем в железнодорожных мастерских, одновременно учился в железнодорожном техникуме и в 1930 году стал одним из первых машинистов отечественных тепловозов. В 1934 году, окончив МВТУ им. Н. Э. Баумана, он работает конструктором Коломенского машиностроитель­ного завода, вскоре, благодаря инженерному таланту и одаренности, становится главным инженером, а затем — директором завода.

В 1939 году в возрасте тридцати семи лет В. А. Малышев — нарком тяжелого машиностроения, в 1940 году — нарком среднего машиностроения, с начала Великой Отечественной войны — заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР и с И сентября 1941 года по 1946 год — нарком танковой промышленности. Под его руководством во время войны выпущено 102 тысячи новых танков и самоходных орудий. Звание Героя Социалисти­ческого Труда ему было присвоено в 1944 году «за исключительные заслуги в организации работы танковой промышленности и выпуск первоклассной боевой техники».

После войны он возглавляет в разные годы наиболее ответственные отрасли промышленности — тяжелое машиностроение и судостроительную промышленность, транспортное и тяжелое машиностроение и среднее машино­строение, одновременно являясь с 1947 года заместителем председателя Совета

Министров СССР. Ему были присущи чувство нового, стремление к техниче­скому прогрессу и воспитанию технической грамотности, полное неприятие некомпетентности и безответственности при выполнении своих обязанностей. Будучи после войны министром' судостроительной промышленности, он на­столько глубоко вник в вопросы теории корабля, что свободно читал теорети­ческий чертеж и отлично разбирался в вопросах непотопляемости и остойчи­вости кораблей. Малышев сумел сплотить вокруг себя талантливых конструк­торов и судостроителей. При нем начали осваивать головные корабли самых современных тогда в мире крейсеров и эсминцев.

Ознакомившись в 1946 году с техническими данными итальянского линкора «Джулио Чезаре», намеченного для передачи Советскому Союзу, он, сразу отметив его основные недостатки — перегруженность, плохую остойчи­вость, не рекомендовал наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову брать его. Но решали, к сожалению, не они. (Сталин любил большие корабли, особенно линкоры.)

Малышев, возглавивший Правительственную комиссию, быстро разобрался в недостатках «Новороссийска», в ошибочных действиях командного состава в ходе борьбы за живучесть корабля, в упущениях по охране главной базы Черноморского флота. Однако, что касалось устройства и действия немецкой донной неконтактной мины, здесь он положился на экспертов и моряков.

В 1948 году Малышев, еще раз подтвердил свое мнение относительно линко­ра. Но решение принял «мудрый учитель». Лично ему 11 июня 1949 года были представлены доклад Юмашева и Горегляда о результатах осмотра линкора и сравнительные данные элементов корабля проекта 82 и линкора.

Обстановку на флоте в те годы, когда его просвечивало до трюма «солнце нашей великой земли», образно передал один из лучших поэтов-моряков в стихотворении «Создатель флота»:

Клянутся командиры, уверяя,

Что Сталин вел эскадры по волнам.

Откуда он такие вещи знает,

Которые ясны лишь морякам?

А инженеры говорят: «Да что там,

Он должен знать искусство штурманов.

Но где же обучился он расчетам

Непотопляемости крейсеров?»

Сегодня это звучит дико, но было такое время... Правда, Алексей Лебедев героической смертью искупил свое заблуждение.

И вот по воле «создателя флота» наша страна и получила от Италии устаревший и с крупными конструктивными недостатками линкор «Джулио Чезаре». К 1955 году обстановка, конечно, изменилась, но мы пожинали плоды того, на что указывал в своих воспоминаниях «Крутые повороты» Н. Г. Кузне­цов о послевоенных годах: «Сталин не желает вникать во флотские вопросы и поэтому принимает неправильные решения».

29 октября В. А. Малышев прибывает самолетом из Москвы в Севастополь. Ознакомившись с обстоятельствами катастрофы, он вызывает видных специ­алистов для расследования характера взрыва и причин потери кораблем не­потопляемости и живучести, в том числе известного кораблестроителя, в то время начальника Главного управления надводных кораблей Министерства судостроительной промышленности Б. Г. Чиликина и адмирала В. И. Платонова.

Борис Григорьевич Чиликин стал основным помощником Малышева в рабо­те Правительственной комиссии и составлении итогового доклада в ЦК КПСС и Совет Министров СССР от 17 ноября 1955 года «Об обстоятельствах гибели линкора „Новороссийск" и части его команды».

В свои пятьдесят лет Б. Г. Чиликин был опытнейшим и известнейшим кораблестроителем страны. Еще в предвоенные годы он — руководитель проекта одного из самых современных в мире кораблей — линкора «Советский Союз» водоизмещением 65 150 тонн и скоростью 29,5 узлов, с девятью 406-мил­лиметровыми орудиями главного калибра, постройка которого не была закон­чена в связи с началом Великой Отечественной войны.

31 октября по представлению Чиликина, прибывшего в Севастополь на второй день после катастрофы «Новороссийска», и Платонова Малышев утверждает состав экспертных комиссий. В комиссию по непотопляемости и живучести, которую возглавил сам Чиликин, вошли: главный конструктор, канд. техн. наук В. В. Ашик — один из талантливейших кораблестроителей нашей страны, будущий д-р техн. наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, автор учебника по проектированию судов; начальник одного из институтов ВМФ инженер-контр-адмирал Л. А. Коршунов; инженер-капитан 1-го ранга М. С. Михайлов, бывший наблюдающий за постройкой линкора «Советский Союз»; заместитель начальника Главного управления кораблестрое­ния ВМФ инженер-капитан 1-го ранга В. А. Фоминых; заместитель главного конструктора Воробьев; начальник ЦКБ МСП Привалов; подполковник Ференс и д-р техн. наук Фирсов. Экспертная комиссия привлекла к своей работе ряд специалистов, в том числе Кудинова, Фролова. Надлежало ответить на следую­щие вопросы.

Какова общая оценка непотопляемости, остойчивости и живучести линкора при подводном взрыве или взрыве в подводной части с точки зрения действую­щих в отечественном кораблестроении норм? Каковы конструктивные особен­ности корабля в части непотопляемости, остойчивости и живучести при подвод­ном взрыве или взрыве в подводной части? (Подготовка ответов на оба вопроса была поручена Михайлову.)

Какие должны быть предусмотрены специальные меры, вытекающие из особенностей корабля, для обеспечения непотопляемости и живучести при нормальной эксплуатации корабля? Были ли предприняты эти специальные меры и как они выполнялись? (Эти два вопроса были адресованы Кудинову.)

Как могло происходить затопление корабля после взрыва? Возможные варианты распространения воды и затопления отсеков и влияние их на по­ведение корабля (Коршунову).

Что явилось основной причиной потери остойчивости и опрокидывания корабля? (Фролову и другим специалистам).

Правильны ли и достаточны ли предпринятые командованием и личным составом меры для спасения корабля? Можно ли было при полученном повреждении спасти или удержать на плаву корабль и что для этого нужно было сделать? (Коршунову, Фоминых и другим).

Председателем экспертной комиссии по определению причин и характера взрыва был назначен директор ЦНИИ-45 МСП В. И. Першин, а членами комиссии — инженер-капитан 2-го ранга Мигиренко, подполковник Гнездышев, доктора технических наук Яковлев и Беляев, директор института № 1 ЦНИИ-45 Безукладов. Большинство из них были специалистами по динамической проч­ности корабля.

Им надлежало ответить на следующие вопросы.

Каким был взрыв: внутренним, непосредственно под днищем или донным, неконтактным? Если внутренним, то где располагался центр взрыва?

Какова сила взрыва? Определить эквивалент в тротиле.

Были ли или отсутствовали дополнительные явления, сопровождавшие взрыв: пожар или взрыв боезапасов и оборудования? Какой снаряд взорвался: торпеда, мина, бомба или иной снаряд — и каковы могут быть его основные характеристики?

К работе Правительственной и экспертных комиссий в Севастополе гото­вились тщательно. Уже в день катастрофы, 29 октября, командующий флотом вице-адмирал Пархоменко и начальник штаба ЧФ вице-адмирал Чурсин под­писали приказ «О назначении руководства по подъему ЛК „Новороссийск" во главе с помощником командующего по строевой части контр-адмиралом Ерещенко и его заместителями: командиром 1-й бригады траления капитаном 1-го ранга Стешенко и главным инженером завода №497 Пудзинским.

Начальником штаба руководства был назначен командир бригады эсминцев капитан 1-го ранга Иванов, членами штаба — начальник Управления воору­жения и судостроения, флагманские инженеры-механики флота и эскадры, заместитель начальника отдела тыла и оргуправления ЧФ и другие *.

Странным и невероятным был этот приказ как по цели — «для непосред­ственной организации работ по подъему ЛК „Новороссийск"», когда надо было заниматься спасением оставшихся внутри корабля моряков, удержанием на плаву хотя бы кормовой части корабля, оказанием помощи пострадавшим, выяснением причин взрыва и так далее, так и по составу и квалификации руководства и штаба: не было ни представителя АСС флота, ни одного инженера- кораблестроителя, не говоря уже о специалистах по судоподъему.

Видимо, этим объясняются неоперативность работ по спасению людей внутри корабля, развернувшихся только через сутки после катастрофы, и неграмотное решение относительно прорезания днища без установки барокамер, в результате чего из оставшейся на плаву части корпуса вышел воздух и корабль окончательно затонул.

Перед приездом Малышева в штабе флота было созвано специальное совещание. Бывший командир дивизиона движения БЧ-5 ЛК «Новороссийск» инженер-капитан 1-го ранга в отставке М. С. Фридберг рассказывал:

«Вечером 29 октября 1955 года меня, единственного с корабля, пригласили на совещание в Штаб флота, где присутствовало человек 10—15. Проводил его Командующий флотом вице­адмирал Пархоменко перед приездом заместителя Председателя Совета Министров СССР Малы­шева, назначенного председателем Правительственной комиссии. Среди присутствовавших узнал флагманского механика флота контр-адмирала Самарина и старшего офицера Технического управления флота Сучилина, который сидел рядом со мной.

Когда Пархоменко сказал, что всего погибло около 400 человек, я заметил, что только в носовых кубриках при взрыве размещалось около 200 человек и всего погибло больше; Сучилин одернул меня и сказал: „Молчи". Спросили мое мнение о причине взрыва, я ответил, что взрыв наружный, так как края пробоины в днище загнуты внутрь...»

29 октября Правительственная комиссия приступила к опросу очевидцев, участников катастрофы и должностных лиц.

В первый же день были опрошены 15 очевидцев гибели с ЛК «Новороссийск» и других кораблей. Опрос продолжался семь дней — с 29 октября по 4 ноября. Были опрошены 52 лица, в том числе член Военного совета флота вице-адмирал Кулаков — трижды, командующий флотом вице-адмирал Пархоменко, врио командующего эскадрой контр-адмирал Никольский, капитаны 2-го ранга Хур- шудов и Сербулов, капитан 3-го ранга Никитенко — дважды. Было задано 1595 вопросов.

Малышев жестко, энергично, квалифицированно и беспристрастно вел опрос, стараясь уяснить для себя и членов комиссии причины взрыва, потери остойчивости кораблем и его опрокидывания, действия командования и личного состава. Лично он задал 1430 вопросов, адмирал Горшков — 61, Бутома — 40, Лунев — 28, главнокомандующий ВМФ Кузнецов — 34. Член комиссии Шилин, видимо, из КГБ в работе комиссии практически не участвовал.

Дважды — 31 октября и единственным в последний день, 4 ноября,— опрашивался командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко.

Опрос его не стенографировался, но в архиве сохранилась докладная Пархо­менко от 3 ноября 1955 года на имя Малышева. Из доклада Правительственной комиссии в ЦК КПСС и Совет Министров СССР от 17 октября 1955 года можно предположить о претензиях, предъявленных ему в связи с гибелью линкора и части его команды.

Стенограмма опроса остальных должностных лиц Черноморского флота заканчивалась репликой исполнявшего обязанности главнокомандующего ВМФ адмирала С. Г. Горшкова. При опросе командующего эскадрой Черноморского флота вице-адмирала Уварова, который опрашивался последним 3 ноября 1955 года Горшков заявил:

«Вот, кстати, Вы сказали, что Вы уже разобрались с „Новороссийском", а мы вот еще разобраться не можем» *.

Вопросы В. А. Малышева, Н. Г. Кузнецова, Б. Е. Бутомы, высказанные ими мнения, ответы многих опрашиваемых поражают своей глубиной и принци­пиальностью, заботой о настоящем и будущем флота, стремлением воздать должное героизму погибших моряков.

Редко, но очень грамотно и остро задавал вопросы на заседаниях Правительственной комиссии Борис Евстафьевич Бутома — с 1952 года замести­тель министра судостроительной промышленности, один из видных специалистов в области судостроения в нашей стране. В 1957 году он станет председателем Госкомитета по судостроению, в 1965 году — министром судостроительной промышленности СССР, в 1959 году получит звание Героя Социалистического Труда.

Выводы членов Правительственной комиссии по обстоятельствам гибели линкора «Новороссийск» актуальны и в наши дни, когда большие катастрофы чреваты невосполнимыми утратами.

Материалы комиссии наглядно иллюстрируют, к каким последствиям при­водят некомпетентность и безответственность, помноженные на трудности, присущие аварийным ситуациям. Если бы причины и обстоятельства гибели линкора «Новороссийск» были своевременно преданы гласности, многие катастрофы на флоте не произошли бы, возможно, и с атомной подводной лодкой «Комсомолец» в апреле 1989 года.

Правительственную комиссию особо интересовала роль командования на корабле.