Дважды допрашивала комиссия старшего помощника Хуршудова, исполнявшего обязанности командира корабля. Первый раз, 30 октября, речь шла о недостатках корабля, в частности об отсутствии сальников в переборках, о низких, почти над ватерлинией, незадраенных иллюминаторах, о причине позднего прибытия Хуршудова на корабль. Но особенно интересовала комиссию роль Хуршудова в борьбе за живучесть линкора.
Вопрос в этот раз задал Бутома:

— Котлы были под паром? — спросил он Хуршудова.
— Один котел был под паром.
— Вы слышали команду, чтобы буксировать корабль к берегу? Линкор стоял на якоре, и что мог сделать с кораблем буксир 500 сил?
— Вряд ли что он мог сделать,— подтвердил Хуршудов.
— Не вставал ли вопрос о том, чтобы завести корабль к берегу своими турбинами? — вновь спросил Бутома.
— Если бы не было уверенности, что мы корабль в таком положении задержим, можно было бы принять такое решение. Была полная уверенность, что мы его удержим.

В разговор вступил Малышев, чтобы уточнить, почему Хуршудов был не на ГКП, а в 7-м кубрике у люка в ПЭЖ.

— 7-й кубрик — это что за кубрик?
— Это жилой кубрик, там пост энергетики и живучести.
— Значит, КП оказался неудачным местом для управления кораблем? Вернее, менее удачным, чем 7-й кубрик?
— Я там мог лучше видеть обстановку.
— Мне непонятно, есть на корабле командный пункт, а командир в момент смертельной опасности для корабля переносит свой штаб в 7-й кубрик... Когда начал увеличиваться крен, какие меры Вы приняли?
— Когда корабль пошел на крен, было дано приказание выяснить, почему произошел крен.
Я пошел на ют доложить Командующему о том, что крен увеличился. Я докладывал Командующему
эскадрой, я хотел внести предложение начать эвакуацию личного состава.
— Вы представляли себе, почему корабль кренится? Вы представляли, что ему грозит гибель?
— В тот момент понял, потому что вода пошла по батарейной палубе.

Нет, не представлял себе Хуршудов, почему вдруг линкор начал крениться на левый борт. Ведь он был внутри корабля, в 7-м кубрике, перед входом в ПЭЖ, а не на ГКП. И не видел, что буксиры тянули корабль за левый борт к берегу, увеличивая его крен и создавая возможность для проникновения воды на броневую и батарейную палубы по левому борту, что и привело к катастрофе.
Второй раз допросили Хуршудова 3 ноября. Малышев потребовал от него оценку своих действий в борьбе за живучесть корабля:

— ...Даже сегодня Вы не можете сказать, сколько надо было времени для затопления креновых отсеков.
— В период боевой подготовки один отсек топили 35—40 минут.
— Вы представляете, через сколько времени Вы могли выровнять крен?
— Порядка двух часов для того, чтобы топить все 7 отсеков. При условии, если бы мы задержали воду, наши отсеки выровняли бы крен до 6 градусов,— признал Хуршудов.
Малышев потребовал от него нарисовать схему водонепроницаемых переборок, цитадель, палубы, продольный разрез корабля, место нахождения креновых отсеков и подписаться, поставив число. Взглянув на рисунок, Малышев рассвирепел:
— Вы не знаете даже цитадели корабля. Какой же Вы командир!.. Вы не знаете, где кончается водонепроницаемая переборка... Детский лепет! Человек не знает, не может нарисовать цитадель корабля, не знает, где находятся креповые отсеки. Если корабль продержался 2 часа 50 минут, то это заслуга молодых офицеров... Я никогда этого корабля не знал и за 5 дней изучил его. Могу нарисовать всю схему корабля, а Вы — военный моряк, и не знаете корабля, не знаете жизненно важных частей корабля, от которых зависит жизнь корабля, жизнь полутора тысяч человек команды!
Вся его роль на корабле сводилась к тому, чтобы быть подальше от начальства, не показывать себя. Ведь Вы обязаны были объявить, что Вы вступили в исполнение обязанностей командира корабля, а Вы превратились в подслушивающего у среднего кубрика и люка... Он докладывает Командующему, Командующий принимает неправильное решение, и он идет его выполнять.
Вы пошли в пост живучести?
— Я дошел до 13-го кубрика, и корабль перевернулся.
Здесь не вытерпел долго молчавший главнокомандующий Кузнецов:
— Капитан 1 ранга Иванов — он доложил тоже, что положение безнадежное, но он пошел вниз. Если Вы выбрали своим местом командование в 7-м кубрике, так будьте там до конца. Иванов выбрал своим местом — быть вместе с Матусевичем, доложил Командующему, что положение безнадежное, и пошел обратно туда, причем он прекрасно знал, что ему оттуда выхода нет.
А ты — подняться поднялся, а спуститься не спустился!
Закончил разговор Малышев:
— Любая беспристрастная экспертиза установит, что Вы покинули свой боевой пост. Раз Вы избрали своим постом, как командир корабля, 7-й кубрик, Вы должны были там оставаться до последнего дыхания.