Слишком мал был срок работы Правительственной и экспертных комиссий. С 29 октября по 3 ноября 1955 года был произведен опрос очевидцев, участников катастрофы и должностных лиц Черноморского флота. 4 ноября единственным и последним в тот день был опрошен повторно командующий Черноморским фло­том вице-адмирал Пархоменко.

31 октября и 1 ноября инженер-контр-адмирал Л. С. Коршунов и инженер- капитан 1-го ранга В. А. Фоминых опросили личный состав БЧ-5 линкора и уста­новили динамику потери линкором остойчивости. Причину потери поперечной остойчивости и опрокидывания корабля квалифицированно определила комис­сия экспертов во главе с Б. Г. Чиликиным.

Председатель комиссии В. А. Малышев лично выявил упущения командова­ния в борьбе за живучесть линкора и спасение команды. Комиссия экспертов под руководством Першина произвела экспериментальные взрывы и дала уже 3 но­ября свои соображения о взрыве немецкой донной мины по материалам инже­нер-майора К. К. Гавемана и других специалистов Черноморского Флота.

5 ноября маршал Баграмян и адмирал Басистый в последний раз доложили в ЦК КПСС и Совет Министров СССР Булганину: «Дальнейшие спасательные работы прекращены».

17 ноября доклад Правительственной комиссии был отпечатан, подписан и направлен в Президиум ЦК КПСС и Совет Министров СССР. На основе принци­пиальной оценки действий ряда должностных лиц Правительственная комиссия сделала резкое и нелицеприятное заключение.

Из доклада Правительственной комиссии от 17.11.55 г.:

«Основными причинами гибели линкора „Новороссийск" после взрыва являются:

- Неправильная, преступно-легкомысленная оценка, от начала и до конца катастрофы, коман­дованием флота, эскадры и корабля истинного положения, в котором находился линкор после взрыва, и непринятие в первые же минуты катастрофы такой простой и абсолютно необходимой меры, как перевод сильно поврежденного корабля своим ходом на более мелкое место к берегу (на глубину 11 —12 метров). Это можно было сделать при своевременной команде, и имея горячие машины, через 30—40 минут после взрыва. Вместо этого была отдана безграмотная команда оттаскивать к берегу поврежденный и стоящий на якоре и на бочках корабль сравнительно маломощными буксирами, чего они после более чем двухчасовой возни около корабля сделать не смогли...

- Отсутствие единого, централизованного и должного командования на линкоре во время борьбы за его спасение. На линкоре в результате вопиющих нарушений Устава корабельной службы оказалось одновременно по крайней мере 4 командира корабля: Командующий флотом вице-адмирал Пархоменко, и. о. Командующего эскадрой контр-адмирал Никольский, и. о. командира линкора „Новороссийск" старший помощник командира капитан 2 ранга Хуршудов и помощник командира линкора капитан 2 ранга Сербулов. В то же время никто из них не объявил по кораблю в этот критиче­ский час о принятии на себя командования кораблем...

- Организация и система командования кораблем была полностью нарушена и подорвана также и тем, что ни один из четырех командовавших линкором лиц не занял уставного места коман­дира на Главном командном пункте линкора (ГКП), а все они находились в разных местах... К тому же, находясь на верхней палубе корабля и вызывая к себе на палубу с докладом с поста живучести лю­дей, руководивших борьбой... и отрывая их на довольно длительное время от работы, Командующий флотом т. Пархоменко еще больше дезорганизовал руководство делом спасения корабля...

Командующий флотом т. Пархоменко, член Военного совета т. Кулаков, и. о. Командующего эскадрой т. Никольский и и. о. командира линкора т. Хуршудов свою роль командиров в деле спасе­ния линкора свели только к выслушиванию и слепому одобрению кратких, сделанных впопыхах сооб­щений о ходе работ по борьбе с поступающей на корабль водой...

Со стороны указанных выше командующих лиц не было сделано ни одной попытки разобрать­ся с общим положением корабля и правильно оценить масштабы повреждений, не было сделано и попытки организовать планомерную борьбу за спасение корабля...

Основными причинами гибели большого числа людей из личного состава линкора „Новорос­сийск", а также части людей из спасательных команд других кораблей являются взрыв мины под носовой частью линкора... и самое главное — непринятие лицами, командовавшими на корабле, и в первую очередь Командующим флотом т. Пархоменко, членом Военного совета флота т. Кулаковым, и. о. Командующего эскадрой т. Никольским необходимых и своевременных мер к эвакуации на берег и на другие корабли значительной части (900—1000 человек) личного состава линкора, не принимав­шего никакого участия в работах по спасению корабля и стоявшего в строю (в 5—6 рядов) на палубе юта у кормы корабля до последнего момента опрокидывания линкора...

Прямыми виновниками гибели значительного количества людей и линкора „Новороссийск" являются: Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, и. о. Командующего эскадрой контр-адмирал Никольский и и. о. командира линкора капитан 2 ранга Хуршудов.

Прямую ответственность за катастрофу с линкором „Новороссийск" и особенно за гибель людей несет также и член Военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков».

Суровая, но справедливая оценка.

Однако доклад комиссии, видимо, никто внимательно не читал, даже члены комиссии. Только этим можно объяснить грубые описки и ошибки в тексте до­клада, такие как:

«В 3 часа 35 минут 29 октября, т. е. спустя один час после взрыва, на линкор прибыл его командир ст. помощник командира корабля капитан 2 ранга Хуршу­дов» (стр. 27), а ведь он прибыл на линкор через два часа после взрыва — в 03 ч 30 мин.

Только узкий круг лиц прочитал его, даже начальник Главного штаба ВМФ адмирал В. А. Фокин был ознакомлен лишь с выводами Правительственной ко­миссии.

16 ноября 1955 года, еще до получения доклада Правительственной комис­сии с принципиальными выводами и предложениями в связи с катастрофой линейного корабля «Новороссийск», этот вопрос был обсужден в Президиуме ЦК КПСС.

В Президиум ЦК КПСС, возглавляемый в те годы Н. С. Хрущевым, входили: Булганин, Ворошилов, Каганович, Кириченко, Маленков, Микоян, Молотов, Пер­вухин, Сабуров, Суслов, Жуков, Брежнев, Мухетдинов, Шелепин, Фурцева, Шверник. Большинство из них недолюбливали независимого и пользовавшегося известностью в стране и любовью на флоте адмирала, особенно — тогдашний председатель Совета Министров СССР Булганин.

На заседании Президиума с 10-минутным сообщением выступил министр обороны Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он назвал непосредственных виновников гибели линкора, выявленных комиссией, и указал на упущения в руководстве Черноморским флотом бывшего командующего флотом. Но основ­ной критике он подверг главнокомандующего ВМФ Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова. О результатах работы, выводах и предложениях Прави­тельственной комиссии доложил В. А. Малышев.

Решение Президиума ЦК было кратким *:

«Президиум ЦК КПСС отметил, что этот тяжелый случай свидетельствует о расхлябанности и серьезных недостатках в ВМС и показывает, что руководство ВМ Флотом находится в неудовлет­ворительном состоянии. Предложение комиссии о предании суду лиц командного состава ЧФ не принимать (протокол 169 от 16.XI.55 г.)».

Видимо, «главный виновник» был установлен быстро.

Как тут не вспомнить первый морской Устав Петра I («Книга Устав Мор­ской о всем, что касается доброму управлению в бытности флота на море». 1720 г., апрель, 13, артикул 47):

«Если капитан или какой-нибудь офицер морской, командующий кораблем, потеряет свой корабль на море, разобьет на камень, или на берег, или от огня сгорит повинен быть взять под арест. А ежели явится, что оная гибель сделалась его небрежением, и за то будет казнен смертью или сослан вечно на галерную работу, по важности вины смотря».

Решение Президиума ЦК можно было бы расценить как проявление велико­душия и снисхождения к виновникам гибели линкора и части его команды, про­диктованных осознанием преступности многолетних репрессий, коснувшихся не в последнюю очередь командных кадров армии и флота, если бы главный удар не был нанесен невиновному — Адмиралу Флота Советского Союза Н. Г. Кузне­цову.

Что касается непосредственных виновников гибели линкора «Новорос­сийск», то вскоре они были восстановлены в званиях, а Кулаков в 1965 году даже стал Героем Советского Союза за участие в героической обороне Севастополя, как будто им не были покинуты защитники крепости, продолжавшие сражаться с врагом до последней капли крови.

Бывший командующий ЧФ Пархоменко будет назначен первым замести­телем командующего Тихоокеанским флотом, но прибудет туда только через полгода с экспедицией особого назначения (ЭОН-66). В 1960 году вице-адмирал Пархоменко будет руководить курсами усовершенствования офицерского соста­ва, а в 1964—1968 годах возглавит группу советников в Индонезии. В апреле 1968 года моряки были поражены его назначением начальником Вспомогатель­ного флота и Аварийно-спасательных сил ВМФ, видимо, вспомнили его «опыт» борьбы за непотопляемость линкора «Новороссийск». Правда, далее последовало еще более удивительное назначение — начальником инспекции Общества спа­сения на водах (ОСВОД).

Бывший начальник штаба эскадры ЧФ Никольский станет командиром бригады эсминцев на ТОФ, в 1961 году — заместителем начальника одного из институтов по оперативно-тактическому искусству и автоматизации управления ВМФ, а в 1963 году контр-адмирал Никольский в качестве старшего преподава­теля Академии Генштаба будет учить генералов и адмиралов.

Бывший исполняющий обязанности командира линкора Хуршудов, не­смотря на Постановление Совета Министров СССР от 8 декабря 1955 года об увольнении его в запас, останется на службе в гидрографическом отделе ЧФ. В 1959 году его также восстановят в звании, и лишь в 1960 году он почетно уйдет в запас при сокращении численности Советских Вооруженных Сил.

Помощник командира линкора капитан 2-го ранга Сербулов, уволенный в запас 12 декабря 1955 года за выслугой лет, всю оставшуюся жизнь будет гадать, что он сделал не так; ведь акт Правительственной комиссии практически был ни­кому неизвестен. В 1988 году в журнале «Коммунист Молдавии» появится статья, автор которой расскажет своим читателям про «не очень романтическую, но по-своему замечательную биографию этого человека». Выводы делать мы еще не научились.

Начальник штаба ЧФ вице-адмирал Чурсин в 1962—1968 годах станет ко­мандующим ЧФ, в 1971 году выйдет в отставку, а в 1985 году будет погребен в Севастополе на кладбище Коммунаров, где была похоронена часть «новороссий­цев».

Бывший командующий ЧФ адмирал Горшков, исполнявший в октябре 1955 года обязанности главнокомандующего ВМФ, 8 декабря 1955 года займет пост главнокомандующего ВМФ. В 1967 году он получит звание Адмирала Флота Советского Союза, в 1965 и 1982 году — звание Героя Советского Союза, причем в 1982 году «за большой вклад в боевую готовность ВМФ, оснащение его боевыми кораблями и умелое руководство ими».

Про линкор «Новороссийск» на флоте постараются забыть.

Преподаватель ВВМУ им. М. В. Фрунзе инженер-капитан 1-го ранга В. Ю. Усов вспоминал:

«На Черноморском флоте, когда я там был руководителем практики курсантов и пытался их обучать борьбе за живучесть на примере гибели „Новороссийска", мне указали: „Об этом корабле у нас не принято говорить". Выводов из гибели линкора не сделали, замалчивание нанесло вред под­готовке курсантов и офицеров, катастрофы кораблей с опрокидыванием повторялись, в том числе и в Севастополе...»

Лишь 14 мая 1988 года, буквально на следующий день после смерти на семь­десят девятом году Адмирала Флота Советского Союза С. Г. Горшкова, появится в газете «Правда» первая в нашей стране публикация о трагической гибели лин­кора «Новороссийск» — статья Н. Черкашина «Взрыв».

В том далеком 1955 году происшедшая трагедия послужила лишь поводом для расправы с Н. Г. Кузнецовым. В этом нашли отражение как личная непри­язнь к популярному на флоте адмиралу, так и недовольство его программой раз­вития всех классов кораблей, в том числе и авианосцев. Позднее, в книге «Курсом к Победе», законченной Н. Г. Кузнецовым в последний год жизни, он вновь под­твердит свой взгляд на развитие флота:

«Флот должен быть сбалансирован исходя из задач, стоящих перед Вооруженными Силами страны. Только это определит соотношение надводного и подводного флота, классов кораблей, типов самолетов и вооружения.

И следует учитывать, что изменилась обстановка, изменились средства вооруженной борьбы».

Но тогда, в пятидесятые годы, его компетентное мнение не принималось во внимание. Умудренный опытом адмирал стал неугоден.