В 1955 году, даже через 10 лет после войны, минная обстановка на Черном море считалась опасной.

Только с 22 июня 1941 года по 1 июля 1942 года нашими постами наблюде­ния за минами (ПМН) была зафиксирована 131 неконтактная донная мина, сброшенная немецкой авиацией на подходах к Севастополю и в Севастопольской бухте. За тот же период было уничтожено тралением 69 этих мин. После захвата немцами Севастополя уже наша авиация ЧФ при входе в Севастопольскую бухту выставила 54 донные мины: 10 мин типа А-1У английского производства и 44 оте­чественные мины АМД-500.

Перед отходом немцев из Севастополя, согласно данным воздушной раз­ведки, 12 немецких самолетов сбросили мины на подходах к городу, а также в Северной и Южной бухтах, но их количество и местонахождение не были зафиксированы. После освобождения Севастополя началось и активно продол­жалось в послевоенные годы траление и бомбометание для уничтожения наших и немецких мин.

Из доклада о минной обстановке, тралении и водолазном обследовании в Севастопольской бухте от 4.11.55 г. *:

«В период с 22 июня 1941 года по 29 октября 1955 года на внешнем рейде Севастополя и в Севастопольских бухтах всего было уничтожено при тралении, водолазном обследовании и разору­жении 111 донных и контактных мин. Таким образом, из числа известных поставленных мин можно считать не уничтоженными 74 мины. Если учесть, что данные постов ПМН не точные, а наши индук­ционные мины легко вытравливались немцами, то количество оставшихся мин можно считать значи­тельно меньшим.

После освобождения Севастополя, в период с 5 июля по 3 ноября 1944 года, кораблями 1-й Бригады траления ЧФ Севастопольская бухта была протралена...

При тралении всеми видами тралов было затралено 10 неконтактных мин, кроме того, было два подрыва кораблей, один самовзрыв мины, две мины разоружены...

По окончании траления тралами было произведено траление центральной части бухты контр­взрывами... Интервал сбрасывания бомб «ББ-1» при первом бомбометании 70 м, при втором — 50 м. Всего было израсходованно 1006 бомб. При бомбометании взорвана только одна мина на внешнем рейде.

Сброшенные бомбы при принятом интервале бомбометания вызвали взрывы мин, а также наносили повреждения и контузии взрывателям значительной части мин, выводили мины из строя и делали их небоеспособными. Это подтверждается тем, что часть мин, поднятых при водолазном обследовании в портах Новороссийск, Одесса, Севастополь, имела разрушения и повреждения аппаратной части.

После бомбометания для большей надежности было произведено контрольное траление цент­ральной части бухты наиболее мощным в то время разомкнутым электродным тралом «Л» марки УБТЩ «Мина»...

Мин при тралении тралом «Л» затралено не было.

Кроме того, полоса по Инкерманскому створу шириной 135 м была контрольно протралена... мин затралено не было. Это свидетельствовало о том, что ранее проведенные траление и бомбометание были выполнены качественно...

По результатам траления Командующий ЧФ принял решение по открытию Севастопольской бухты для входа кораблей эскадры.

4 ноября 1944 года Севастопольская бухта была открыта для плавания всех размагниченных кораблей и судов с осадкой 12 м...

5 ноября 1944 года в Севастопольскую бухту вошли корабли эскадры...»

Однако и после этого продолжалось дальнейшее траление Севастопольской бухты новыми послевоенными тральщиками для уменьшения остаточного риска минной опасности. Но мин уже затралено не было. В 50-е годы, когда я служил на тральщиках, мы испытывали новые мощные электромагнитные тралы, обеспе­чивавшие траление с напряженностью магнитного поля, равной двойному оста­точному магнитному полю корабля.

Однако линкоры, тем более «Новороссийск» без обмотки размагничива­ния, создавали мощное магнитное поле, которое вызывало у магнитных мин большое количество импульсов срабатывания.

Из доклада о минной обстановке, тралении и водолазном обследовании в Севастопольской бухте от 4. 11. 55 г.:

«...Подсчеты показывают, что только в районе бочек линкора «Новороссийск» линкорами «Севастополь» и «Новороссийск» за это время отработано более 640 импульсов, причем напряжен­ность магнитного поля при отработке этих импульсов было больше на 70 — 80 МЭ той, которую мы можем создать нашими тралами при тралении.

По неполным данным, которые удалось восстановить, на бочке ЛК «Новороссийск» стано­вились и снимались:

-  ЛК «Севастополь» в период с 17.05.45 г. по 25.06.55 г. — 130 раз;

-  ЛК «Новороссийск» в.период с ноября 1954 г. по 28.10.55 г. — 10 раз.

С 1944 года по 1949 год в Севастопольских бухтах было произведено водолазное обследование всей причальной линии на ширину 100 м.

Учитывая, что неисправные и загрубленные мины даже при неоднократном тщательном трале­нии бухты могли быть не вытралены, Командованием флота были приняты меры к поиску таких мин водолазами.

В первую очередь в 1950 году были обследованы водолазами места стоянки кораблей, а в 1951 — 53 годах было полностью закончено обследованике всей бухты. Всего при водолазном обследовании было обнаружено, разоружено и уничтожено:

- неконтактных мин — 26, якорных мин — 2 и другой боезапас.

Разоружение мин показало, что все взрыватели разоруженных неконтактных мин были неисправны, в результате чего при тралении не срабатывали...

Командованием флота были приняты меры по дальнейшему проведению водолазного обследования и поиску мин... Мин не обнаружено...

НОУ капитан I ранга П. Овчаров Нач. отд. ПМО Оу Штаба ЧФ капитан II ранга П. Попов»

Однако в 1954 году вышло новое «Наставление по боевой деятельности тральщиков» («НТЩ-54»), в котором подчеркивался остаточный риск подрыва корабля на минах, установленных во время войны. В те годы мы тщательно изу­чали это «Наставление», сдавали зачеты. Траление велось уже новыми тралами с новых 600-тонных БТЩ, которые испытывали на Балтике и с подготовленными командами отправляли на флоты.

Если в 1944 году для уничтожения донных мин бомбометание произво­дилось с интервалом 50 и 70 м, то новым «НТЩ-54» был установлен интервал уничтожения мин контрвзрывами глубинных бомб 20 м. Помню наши недоуме­ния по этому поводу: на основании чего определялись такие интервалы? Ведь в настольной книге моряков во время и после войны «Немецкие неконтактные мины и способы борьбы с ними» рекомендовалось сбрасывать глубинные бомбы для уничтожения мин контрвзрывами «не реже чем через каждые 50 метров».

В более раннем «НТЩ-45», при разработке которого был учтен опыт войны, указывалось, что «остаточный риск может сохранять силу в течение 1 — 2 лет со дня постановки минного заграждения».

В дополнении № 2 1951 года был установлен следующий интервал при унич­тожении мин контрвзрывами бомб:

Масса взрывчатого вещества, кг.     135      25

Интервал, м   25        10

Бомбометание согласно требованиям «НТЩ-54» в Севастопольской бухте, конечно, не производилось. Это и породило одну из версий о возможной сохран­ности магнитной донной мины в районе стоянки «Новороссийска».

Не учитывались даже те статьи нового «НТЩ-54», в которых говорилось об эффективности контрвзрывов для уничтожения донных мин:

- уничтожение мин или повреждение их взрывателей подводными взрывами является одним из эффективных способов борьбы с минами. Подводные взрывы можно применять при уничтожении неконтактных донных мин с любыми типами взрывателей, так как при этом мина выходит из строя по причине механических повреждений аппаратуры;

- неконтактные мины, слабо защищенные от соседних взрывов, могут взрываться на большом расстоянии от места, где производится уничтожение мин подводными взрывами, вследствие чего имеет место опасность подрыва катеров, кораблей на минах при выполнении бомбометания;

— уничтожение донных неконтактных мин подводными взрывами запрещается в тех случаях, когда мины поставлены вблизи кораблей, доков, причалов, пирсов и других гидротехнических соору­жений, во избежание повреждений их как при взрывах бомб, так и при взрывах неконтактных донных мин.

В подобных условиях применяются поиск и разоружение мин на грунте водолазами специальных команд.

В зарубежных флотах как раз этот способ и использовался с привлечением боевых пловцов и легких водолазов, так как он был надежнее и дешевле, а после войны и экологичнее. У нас же на флотах еще долго после войны продолжали взрывать глубинные бомбы для уничтожения донных мин.

Необходимость сокращения интервала при уничтожении донных неконтакт­ных мин подводными взрывами глубинных бомб с 50 до 20 метров объяснялась в «НТЩ -54» тем, что даже при полноценном, без пропусков бомбометании сохраняется остаточный риск в силу следующих причин:

впадины и неровности дна могут предохранять мину от воздействия на нее взрыва глубинной бомбы;

толстый слой грунта способен защитить мину, засасываемую в него, при контрвзрыве глубинной бомбы.

Действительно, было у комиссии основание для заключения о возможности сохранности в боеспособном состоянии донной неконтактной мины под днищем линкора «Новороссийск». Дно бухты имело ровный рельеф, но ил покрывал его толстым слоем.

Из доклада Правительственной комиссии от 17. 11. 55 г.:

«В период Великой Отечественной войны в районе Севастопольских бухт производились мин­ные постановки как немцами, так и нашей авиацией. Вскоре после освобождения Севастополя флот начал производить траление Севастопольских бухт... По окончании указанного траления было про­ведено бомбометание глубинными бомбами... Бомбометание производилось дважды: вначале с интер­валами 70 метров, затем было выполнено внакладку повторное бомбометание с интервалом 50 метров, в результате чего интервал между линиями бомбометания лишь местами сокращался до 20 метров...

Район стоянки, где находился в ночь с 28 на 29 октября линейный корабль «Новороссийск», также был протрален всеми видами тралов. В результате траления, бомбометания и водолазного обследования в этом районе мин тогда обнаружено не было.

В 1952 году Черноморский флот получил «Указания по тралению неконтактных мин» (допол­нение № 2 «НТ-45»)... Интервал между бомбами при глубинном бомбометании был установлен 25 метров вместо 50—70 метров... Дополнительного бомбометания флот не произвел, ограничившись водолазным обследованием грунта для поиска мин, что признать достаточным нельзя (выделено в докладе.— Б.К.). При этом были обнаружены и уничтожены 26 неконтактных мин и 3 якорные мины, а также большое количество авиабомб, снарядов и другого боезапаса. Все 26 обнаруженных мин были с неисправными взрывателями, надо полагать, в результате контрвзрывов глубинных бомб, а часть мин была поставлена немцами с неисправной схемой взрывателей.

По заключению специалистов экспертной комиссии т. Першина, неисправные донные мины, которые могут остаться не замеченными в илистом грунте, способны под влиянием внешнего механи­ческого воздействия вновь приходить в опасное положение и взрываться под воздействием магнит­ного поля корабля, чем и определяется наличие остаточного риска от мин, несмотря на выполнение всех указанных выше работ по разминированию (см. заключение экспертной комиссии т. Пер­шина В. И.)».

Правда, к этому времени Правительственная комиссия опросила ряд специа­листов ЧФ, ей сообщили о соответствии характера экспериментальных взры­вов под Севастополем взрыву под линкором «Новороссийск», а главное, водолазы обнаружили две воронки в районе стоянки линкора. Поэтому мнение экспертной комиссии хоть и получило отражение в докладе Правительственной комиссии, но с неоднократными ссылками на заключение экспертов. Вероятно, Правитель­ственная комиссия сочла для себя возможным поверить экспертам на слово, и часть документов, в том числе сейсмограммы взрывов, акт об обнаружении водолазами воронки, оказались вне ее поля зрения.

Несмотря на трагические масштабы катастрофы боевого корабля в мирное время, экспертные комиссии работали всего лишь два-три дня, и их председатели Чиликин и Першин представили свои заключения уже 3 ноября 1955 года*. Даже экспертные комиссии не смогли ознакомиться со всеми документами, материалами и заключениями специалистов.

Сегодня читателям предоставляется уникальная возможность проанализи­ровать все документальные факты и сделать собственные выводы. А если когда- нибудь тайна взрыва под ликором «Новороссийск» раскроется, вернее, подтвер­дится документальными свидетельствами участников и организаторов взрыва, то читатель сможет проследить настойчивое стремление Малышева раскрыть истинную причину взрыва и попытки увести расследование в сторону по каким-то не известным нам причинам. Правда, каждый человек, тем более исследователь, имеет право на свою точку зрения.

Мы же постараемся проанализировать все факты. И прежде всего рассмот­рим: можно ли обнаружить мину в илистом грунте? Вопрос не бесспорный.