Тайна гибели линкора «Новороссийск»
К списку книгЕсли уж старая немецкая мина и сохранилась в Севастопольской бухте, то надо еще доказать, что она могла прийти в боевое положение через 11 лет после ее постановки во время войны. Попытка была сделана.
Из справки-доклада о тралении, глубинном бомбометании и водолазном обследовании в севастопольской Северной бухте в 1944—/955 годах от 8. 11. 55 г.*:
«Предварительные соображения по вопросу о подрыве линейного корабля „Новороссийск" 29 октября 1955 г. в севастопольской Северной бухте:
Если будет выявлено, что корабль подорвался на донной неконтактной мине, то надо считать, что взорвалась донная магнитная мина RMET с замыкателем М-2, не обнаруженная при производившемся в 1950 г. водолазном обследовании стоянки корабля, не разрушенная при проведенном в 1944 г. глубинном бомбометании и не вытраленная в 1944 г. вследствие происшедшего при постановке мины заедания часового механизма прибора срочности.
Во время маневра постановки корабля на якорь и бочки мина была задета якорь-церью или бриделем бочки, вследствии чего начал срабатывать прибор срочности.
Нач. ОУ ГШ ВМФ контр-адмирал Яковлев».
Этот довод специалистов был принят Правительственной комиссией, несмотря на показания офицеров линкора «Новороссийск» о невозможности касания мины якорем, якорь-цепью или бриделем бочки в месте взрыва.
Правительственная комиссия, как уже указывалось, отмечала, что «по заключению специалистов механизм мины мог быть взведен в боевое положение даже небольшим поворотом (толчком) мины якорной цепью при постановке линкора на якорь накануне катастрофы. Возможность протраливания грунта якорь-цепью в районе нахождения мины специалистами считается доказанной» (со ссылкой на заключение экспертной комиссии т. Першина).
Заключение членов экспертной комиссии под руководством Першина полностью вошло в доклад Правительственной комиссии. Главное заключение о взрыве мины дал член экспертной комиссии Беляев.
Из заключения члена экспертной комиссии по причине взрыва доктора технических наук Беляева о возможности взрыва под кораблем «Новороссийск» мины, поставленной в период Отечественной войны, от 3 ноября 1955 г.**:
«... Аппаратура, расположенная внутри герметически укупоренной мины, находится в оптимальных условиях для длительного хранения (постоянная температура, низкая влажность, отсутствие пыли), и, как подтверждается осмотрами и испытаниями аппаратуры разоруженных мин, не наблюдается после многолетнего хранения потеря работоспособности реле и механизмов;
взрывчатые вещества, применяемые в минном оружии, в частности немецкое и отечественное В В типа ТГА, не выходят из строя после многолетнего хранения (например, в мине, независимо от того, проникла ли вода в зарядную полость мины), т. е. к настоящему моменту ВВ изготовления военного времени вполне может сохранить боеспособность. Следует признать возможным наличие под кораблем «Новороссийск» донной мины, сохранившей потенциальную боеспособность и не вытраленную при неконтактном тралении вследствие того, что часовой механизм прибора срочности не отработал установленного на нем срока — часы стояли...
Фактически подтверждением такой возможности является исследование начальником МТИП ЧФ инженер-майором Гавеманом К. К. приборов срочности мин LMB, разоруженных на ЧФ 12 сентября 1950 г. и 14 августа 1951 г.
Внешним толчком, запускающим часы в ход, может быть соприкосновение с корпусом мины якоря корабля, якорь-цепи корабля или бриделя бочки при постановке или снятии корабля с якоря и бочки (см., например, акт от 01. 08. 51 о взрыве в порту Осипенко, штаб ЧФ, дело 16/11 — 1951 г., с. 56).
Таким образом, если взорвавшийся заряд принадлежал донной мине, поставленной в период Отечественной войны, то наиболее вероятно, что мина была типа RMH или LMB с взрывателем М-1 (в отечественном обозначении М-2);
Из учета того что:
а) после 34 суток стоянки в районе последующего взрыва корабль уходил на 8 часов 24 минуты и взрыв последовал после возвращения корабля спустя 8 часов 08 минут, т. е. моменты протаскивания якорь-цепи или бриделя по грунту предшествовали моменту взрыва (в пределах 6-суточного хода часов) на величину приблизительно 8,12—0,2 часов или 16,6 + 0,2 часов;
б) опыт разоружения немецких мин с прибором срочности показывает, что всегда применялись установки выдержки времени, кратные одному часу в пределах до 6 часов или одним суткам в пределах до 6 суток, т. е. установка часов была 8,12 или 16,6 только по ошибке установщика и маловероятна;
в) отработка всех циклов холостого хода прибора кратности в пределах от 0 до 12 занимает время (при непрерывном воздействии магнитным полем на взрыватель) от 0 до 25 минут.
— следует признать, что недоработки часового механизма вследствие отсутствия пускового импульса при постановке мины менее вероятны; более вероятно, что нормально заведенный и запущенный в ход при постановке мины RMH или LMB часовой механизм (установленный на отработку 1—6 суток) вследствие наличия в нем частиц пыли или грязи остановился, недоработав 8 часов, а задевание якорь-цепью, якорем или бриделем за мину при последней постановке на бочку сообщили маятнику часов достаточный механический импульс для преодоления тормозящего усилия, созданного попавшей в часы посторонней частицей.
Подобный факт остановки идущих часов и последующего их пуска от механического толчка при эксплуатации минного оружия не зарегистрирован, но подтверждается свидетельством начальника лаборатории МТИПа ЧФ инженер-майора Гавемана К. К. (см. приложение, приложенное к свидетельству) и встречается в бытовой практике с часовыми механизмами.
Возможность попадания пыли и грязи в часовой механизм, предназначенный к постановке в мину, подтверждается опытом осмотров приборов срочности на складах и арсеналах, а также осмотром аппаратуры разоруженных мин.
После доработки прибором срочности установленного на нем срока возможны два состояния взрывателя М-1:
а) (при) относительно свежем источнике питания мина сохраняет нормальную схему функционирования работы взрывателя, т. е. происходит автоматическая отстройка на внешнее магнитное поле и затем при изменении величины этого поля происходит срабатывание взрывателя — сначала на прибор кратности (у взрывателя М-1 не было этого прибора.— Б. К.), затем — на электрозапал мины;
б) при источнике питания с пониженным напряжением вследствие саморазряда доработка прибором срочности установленного срока приводит к относительно медленному перегоранию плавкого предохранителя № 2, вследствие чего ток, проходящий через моментную пружину магнитных стрелок, „отпускает" эту пружину, оставляя контакты магнитного воспринимающего элемента постоянно замкнутыми (вне зависимости от внешнего магнитного поля). Вследствие такого явления начинается беспорядочная отработка прибора кратности и при отработке последним установленной кратности — взрыв мины. Мина превращается в „адскую машину", часы которой могут быть пущены толчком по корпусу мины.
Учитывая длительный срок, прошедший с момента окончания минных постановок, следует предполагать более вероятным взрыв мины по принципу „адской машины".
Учитывая характер разрушений, произведенных взрывом, более вероятно, что взорвалась мина типа RMH, так как:
а) мина типа RMH имеет больший заряд, чем мина LMB;
б) конструкция мины RMH (заряд кубической формы с выемкой для аппаратного котелка) допускает проявление некоторого кумулятивного эффекта при взрыве мины, лежащей котелком кверху (положение мины на грунте может быть любым).
На основе рассмотрения вышеуказанных обстоятельств приходим к следующим выводам:
- Наличие в Севастопольской бухте донных мин, сохранивших боеспособность и имеющих остановленный прибор срочности (из-за отсутствия пускового импульса при постановке мины или из-за попадания частиц пыли или грязи в часовой механизм), который может быть запущен в ход внешним толчком по корпусу мины, возможно.
- Заведенный, но неработающий часовой механизм прибора срочности (стоящий из-за отсутствия пускового импульса или попадания в механизм посторонней частицы) может быть запущен в ход воздействием но корпус мины якорем корабля или якорь-цепью и, доработав установленный на часах срок, замкнуть свои контакты.
- Если взорвавшийся под кораблем заряд был миной, поставленной в период Великой Отечественной войны, то наиболее вероятно, что это была мина RME1 с взрывателем М-1, но возможны и мины типа RMB или LMA с взрывателем М-1 (в немецком обозначении).
- После доработки прибора срочности, запущенного в ход механическим воздействием на корпус мины, длительно находящейся на грунте, срабатывание взрывателя М-1 вероятнее всего происходит вне зависимости от внешнего магнитного поля, т. е. по истечении времени, необходимого для доработки часовым механизмом установленной выдержки времени, происходит автоматическая беспрерывная отработка установленной кратности, после чего сразу следует взрыв мины».
Приведенные в заключении аргументы, обосновывающие версию о взрыве донной неконтактной мины под линкором, вошли в доклад Правительственной комиссии (правда, с небольшими сокращениями и некоторыми оговорками). По указанному заключению Беляева, в общем теоретически правильному, имеются существенные замечания. Оказывается, можно заподозрить, что в такой сверхответственный прибор, каким является прибор срочности, проникли пыль и грязь, можно остановить и запустить прибор, притянуть мину к якорю и якорь- цепи корабля и толкнуть ее этой цепью или бриделем бочки, уложить ее на дно бухты аппаратной выемкой кверху для получения кумулятивного эффекта, хотя мины этого типа, сбрасываемые с кораблей и надводных средств, ложились на дно в любом положении. В начале заключения указывается на возможность сохранения «работоспособности реле и механизмов», хотя боеспособность мины определяется совсем другими признаками. Многие утверждения в указанном заключении не выдерживают критики, хотя в нем имеется отсылка на свидетельство начальника лаборатории МТИПа ЧФ инженер-майора К. К. Гавемана. Видимо, поэтому он будет вызван на Правительственную комиссию вместе с другими специалистами минного оружия. Справка инженер-майора Гавемана, к сожалению, в архиве не обнаружена.
Из-за слабой аргументации и притянутых фактов заключение Беляева в ряде случаев будет подкорректировано; например, вычеркнуто, что мощный взрыв объясняет «детонация и другого какого-либо заряда (мина, авиабомба), случайно находившегося вблизи, на расстоянии не более нескольких метров от первого заряда», изъята констатация факта отсутствия остановки в эксплуатации мин часов прибора срочности. Кроме того, не приняты во внимание «двойной взрыв» и неисправность взрывателей всех вытраленных мин RMH и др.
На подлиннике заключения стоит виза «Уничтожить», датированная 5 ноября 1955 года, но документ был зарегистрирован и подшит в дело.
В заключении Беляева прежде всего обращает на себя внимание утверждение, что «внешним толчком, запускающим часы в ход, может быть соприкосновение с корпусом мины якоря корабля, якорь-цепи корабля или бриделя бочки при постановке или снятии корабля с якоря и бочки». Известно, что линкор отдал левый якорь за 70—90 метров от места стоянки на якорных бочках № 3, проскочил носовую бочку до середины корабля, был развернут буксиром носом на выход из бухты и поставлен на носовую и кормовую бочки. На клюзе линкора было 70—80 метров левой якорь-цепи. Взрыв произошел под днищем корабля, со стороны правого борта, и воронка находилась на расстоянии 50 метров от бочки и 100 метров от якоря.
Что касается протаскивания по грунту швартовного бриделя при постановке линкора на бочки, то 130 раз на эти бочки становился линкор «Севастополь», 10 раз — линкор «Новороссийск» и схема постановки линкоров всегда была одинакова. Но при этом почему-то их якорь-цепь и бридель мины не коснулись. Известно, что при постановке на бочку проводник на бридель боцманы не опускают на грунт, а сразу заводят на бочку. При отдаче якоря якорь-цепь протаскивалась по грунту также в стороне от места взрыва и обнаруженной воронки.
Постановкой линкора на якорь и бочки (вернее, отдачей якоря) и заведением швартовного бриделя на носовую бочку руководил, как всегда, помощник командира корабля, которому подчинялась боцманская команда, капитан 2-го
ранга Сербулов. На Правительственной комиссии на второй день заседания, 30 октября, Малышев спросил его *:
- Где Вы швартовались в прошлом году?
- В прошлом году на этом месте швартовался линкор «Севастополь»,— ответил Сербулов.
- Когда Вы швартовались в этот раз, Вы швартовку провели нормально?
- Нормально,— подтвердил Сербулов.
- Значит швартовка прошла нормально. Якорь волочился по дну?
- Нет
Тем самым Сербулов подтвердил, что якорь не мог задеть мину, если она и была на дне бухты в месте взрыва и обнаружения воронки.
Предположим, что была мина на грунте с временно остановившимся часовым механизмом прибора срочности («часы стояли») и произошел его запуск при механическом воздействии, как утверждал Беляев, якорем или якорь-цепью. Но донные мины периода второй мировой войны не являлись такими уж простыми устройствами — «часами» и «будильниками», как их пытаются представить в некоторых публикациях.
Донные мины с магнитными, акустическими и комбинированными взрывателями представляли собой хитроумные устройства, постоянно совершенствуемые в связи с развитием средств их уничтожения.
Считалось, что максимально возможная установка приборов срочности не превышала для немецких мин 80 суток, английских — 45, американских - 4—5 суток и отечественных — 10 суток. Если прибор срочности нормально отработал или он вообще отсутствовал, длительное сохранение мины в боевом положении и взрыв невозможны. Однако при попадании в прибор срочности (при сборке) грязи или пыли, отсутствии механического импульса на маятник (балансир) часов, сильном трении в механизме часов вследствие высыхания смазки или окисления, а также при механических повреждениях в часовом механизме прибора срочности заведенный часовой механизм может недоработать установленного в нем срока. Мина с остановившимися заведенными часами прибора срочности действительно может быть запущена в ход внешним толчком и поворотом ее вокруг оси маятника часов. Прибор срочности доработает свой установленный на часах срок, а при прохождении над миной корабля будет работать прибор кратности (если он имеется) или сразу произойдет взрыв. Но...
Из справки об установке и отработке приборов срочности и кратности немецких мин от 31.10.55 г.:
«Прибор срочности можно устанавливать на 6 суток с точностью 6 часов или на 6 часов с точностью установки 15 минут.
Прибор кратности можно устанавливать на 12 крат, причем для отработки одной кратности требуется 120—130 секунд.
Для отработки всех кратностей потребуется 24—26 минут.
Если установки приборов были произведены на максимальные величины, то мина могла прийти в боевое положение через 6 суток и 25 минут с момента начала работы прибора срочности.
Для того чтобы мина могла в этих условиях прийти в боевое положение, нужно было запустить прибор срочности 23 октября в 01 часов 05 минут...
Капитан 1 ранга Железняков».
Однако 23 октября линкор в море не выходил и якорь-цепь, а тем более якорь не могли толкнуть и запустить прибор срочности.
Но все же рассмотрим устройство и принцип действия донной мины типа RMH — самой мощной из указанных в докладе Правительственной комиссии от 17 ноября 1955 года с самым сложным и современным на конец войны взрыва телем М-2. Правда, в заключении Беляева и в докладе говорится о взрывателе М-1, в заключении — с оговоркой, что взрыватель М-1 имеет отечественное обозначение М-2. Однако это ошибочное утверждение: М-1 и М-2 — совершенно разные взрыватели. Взрыватель (замыкатель) донных неконтактных мин типа М-1 двустороннего действия применялся в начале войны, а затем был заменен более совершенным взрывателем типа М-2, который в отличие от М-1 имел прибор кратности и защитник от соседних взрывов.
Уже одна эта ошибка в докладе Правительственной комиссии позволяет поставить под сомнение доводы о взрыве донной мины, имевшей „отработку установленной кратности" и приведенной в действие толчком якоря или якорь- цепи.
Однако в ряде заключений профессиональных минеров упоминался взрыватель типа М-2.
Так что же представляли собой немецкие донные неконтактные мины типов RMH и LMB с взрывателем М-1 (М-2), одна из которых была признана Правительственной комиссией источником взрыва под линкором?