Тайна гибели линкора «Новороссийск»
К списку книгИз доклада Правительственной комиссии от 17. 11. 55 г.:
«...В целом из сопоставлений записей геофизических станций можно сделать вывод, что при взрыве был во всяком случае не меньше заряда отечественной мины „АМД-1000” (1000 кг тротила}...»
1 ноября в районе Бельбека с использованием ВМ-73 были произведены экспериментальные взрывы двух отечественных мин, равнозначных по массе взрывчатого вещества немецким минам типа RMH, на разных глубинах — у дна и в нескольких метрах от поверхности воды. ВМ-73 возвратилось из района экспериментальных взрывов 4 ноября, когда заключения членов экспертной комиссии уже были подготовлены.
Сейсмографы Центральной сейсмической станции «Симферополь» записали взрывы и сравнили их с показаниями за 29 октября 1955 года, полученными на станциях «Симферополь» и «Ялта».
Из сообщения геофизической станции «Ялта» от 31 октября 1955 г., № 112 *:
«Капитану 1 ранга Наумову,
начальнику гидрографической службы ЧФ
На Ваш № 1743 от 31 октября 1955 г. геофизическая станция „Ялта” АН СССР сообщает, что в ночь с 28 на 29 октября с. г. в 1 ч 30 мин 46 с местного времени зарегистрировано колебание, характерными особенностями которого могут служить следующие.
Колебание слабое, с очагом, видимо, поверхностного происхождения, смещение порядка ОД- ОД микрона, т. е. не может быть расценено в баллах, направление по данным сейсмической станции „Симферополь” Ю.-3„ расстояние от Симферополя 55 + 5 км. Данные основаны на показаниях приборов станций „Ялта” и „Симферополь”.
Зав. геофиз. станцией канд. физ.-матем. наук Егоров А. А.»
После двух экспериментальных взрывов 1 ноября мин АДМ-1000 в 17 ч 13 мин и 19 ч 49 мин Центральная сейсмическая станция «Симферополь» дала следующее заключение (на сейсмограмме отсчет времени первого и второго взрывов идет в обратном порядке):
Из справки Центральной сейсмической станции «Симферополь» от 2 ноября 1955 г.**: «Сейсмографами Центральной сейсмической станции „Симферополь” Геофизического пункта Академии наук СССР зарегистрированы упругие волны, дошедшие до Симферополя в следующии сроки.
I. 29 октября 1955 г.
Продольная волна (волна разряжения) в 1 ч 30 мин 59 с, поперечная волна вступила в 1 ч 31 мин 07 с (по местному времени).
С учетом скорости распространения волн возможно заключить, что центр возмущения находится от Симферополя на расстоянии 60 километров в направлении на Юго-Запад. Несколько усложненный характер записи ряда групп волн позволяет предположить, что взрыв как источник возмущения упругой земной коры мог иметь повторение через 10—13 секунд после первого. Истинный момент первого взрыва на месте произошел в 1 ч 30 мин 48,5 с...

Кривые колебания на сейсмической станции «Симферополь»
от взрыва под ЛК «Новороссийск» 29 октября
1955 года и от двух экспериментальных взрывов
1 ноября 1955 года
Об интенсивности взрыва можно иметь суждение по следующим данным: наибольшая амплитуда горизонтального смещения, вызванного волнами в Симферополе, определяется в 0,17 микрона, что с учетом увеличения позволило иметь смещение световой точки записывающего прибора в 2,5 мм. Волны оказалось возможным записать на приборах с большим увеличением. Обычные приборы также записали событие, но очень слабо.
II. 1 ноября 1955 г.
Записано два взрыва (возмущение взрывного типа):
Первый в 19 ч 49 мин 20 с (продольная волна) и в 19 ч 49 мин 29 с (поперечная). Вступление поперечной волны выражено очень слабо и, следовательно, нет уверенности в правильном ее определении.
По указанным данным получается, что „очаг” возмущения находился на расстоянии 80 км от Симферополя, авария в очаге в момент начала была в 19 ч 49 мин 05 с. По энергии это возмущение было, несомненно, слабее того, которое произошло 29.10.55 г.
Наибольшее горизонтальное смещение в Симферополе выразилось в 1,5 мм на сейсмографе, что соответствует истинному смещению почвы около 0,08 микрон.
Второй — в 17 ч 13 мин 00 с (волна продольная) и в 17 ч 13 мин 6,5 с (поперечная). При этом поперечная волна также вступила много слабее того, что имело место 29.10.55. Расстояние от Симферополя в этом втором случае можно приблизительно оценить в 50 км, а время в „очаге" — 17 ч 12 мин 59.5 с, наибольшее горизонтальное смещение почвы также не более 0,08 микрон в Симферополе (или 1,5 мм на сейсмограмме)...
Заведующий сейсмической станцией „Симферополь"
ГЕОФИАН канд. ф-м. наук, доцент И. Попов
т. Симферополь
1 ноября 1955 года».
Даже взгляд неспециалиста на сейсмограммы за 29 октября и 1 ноября 1955 года позволяет заметить разницу в характере и величине взрыва. Взрыв 29 октября в 01 ч 30 мин 48,5 с под «Новороссийском» значительно сильнее обоих экспериментальных взрывов 1 ноября, о чем свидетельствует усложненный характер записи колебаний.
Однако, несмотря на данные сейсмических станций, характер и объем разрушений днища и всех палуб корабля, Правительственная комиссия констатировала: «заряд, взорвавшийся под линкором 29 октября 1955 г., имел вес около 1000—1100 кг в тротиле».
Почему экспертная и Правительственная комиссии не согласились с заключением начальника сейсмической станции «Симферополь» от 2 ноября 1955 года? Непонятно.
На всякий случай я проконсультировался с известным специалистом в области взрывов — преподавателем Ленинградского горного института кандидатом физико-математических наук Владиславом Сергеевичем Мозалевым. Заключение компетентного специалиста было однозначным:
«Взрыв 29 октября 1955 года сложный, но большей силы, чем 1 ноября 1955 года.
Колебание от 29 октября со смещением почвы 0,17 микрона отличается от колебаний 1 ноября со смещением 0,08 микрона.
Колебание 29 октября сложное из-за наложения волн, вызванных или вторым взрывом, или реакцией от корабля...»
Таким образом, анализ сейсмограмм не подтверждает заключений Правительственной комиссии о соответствии результатов расчетов и соответствующих испытаний взрыву 29 октября 1955 года.
В своем докладе Правительственная комиссия сочла необходимым зафиксировать только, что «заряд при взрыве был во всяком случае не менее заряда отечественной мины АМД-1000 (1000 кг тротила)». Важнейший фактор «насколько больше?» выпал из круга интересовавших ее проблем.
Главным доводом, приводимым в доказательство взрыва донной мины, стали обнаруженные на дне бухты воронки.