Тайна гибели линкора «Новороссийск»
К списку книгРезультаты опроса специалистов в области минного оружия: начальника минно-торпедного управления ЧФ капитана 1-го ранга Марковского, старшего офицера отделения противоминной обороны ОУ штаба ЧФ капитан-лейтенанта Попова и начальника лаборатории минно-испытательной партии МТУ ЧФ инженер-майора Гавемана стали, очевидно, решающими при обосновании «минной» версии. Но сегодня их показания удивляют своими противоречиями, непоследовательностью и несоответствием фактам. Основные доводы в доказательство взрыва мины представил инженер-майор К. К. Гавеман *:
— Опытная проверка показала два факта, когда... часовой будильник, берущий питание в схеме из батарей, может быть, не отработан. В одном случае механизм был запылен, во втором случае — чистый механизм, но там старой конструкции часы. Часы не были пущены во время работы гидростата, нажимающего на этот прибор. Эти часы представляют собой «адскую машину», которая по отработке даст взрыв. Если низ корабля в этот момент находится над миной, для взрыва ее необходимо, чтобы было изменено поле (род и приход корабля и шевеление корабля за длительный срок — за сутки, за полсуток... Немцы обычно ставят кратные числа: сутки, 2, 3, 4 или 5, 6 часов. Здесь у нас кратности нет. Здесь большая вероятность, что часы были просто запылены, как имело место в Южной бухте.
- Выне исключаете возможности взрыва мины под линкором? — спросил Малышев,
- Не исключаю,— ответил инженер-майор.
- Какое явление должно было предшествовать тому, что мина взорвалась?
- Механическое воздействие.
- Какое воздействие? — попросил уточнить Малышев.
- Якорная цепь или бридель. Якорная цепь могла лечь на дно. Бридель уже исключен после изучения схемы постановки.:
- Сейчас обнаружено две воронки. Что Вы думаете об этом?
- Я предполагал бридель или якорь.
Не ответил на вопрос Гавеман и продолжил объяснять постановку линкора на якорь и бочки:
— Он ставится на бочку; когда тянут якорь, его травят и он ложится на грунт. Весь корабль подтягивают к кормовой бочке, и он будет 30—50 метров в сторону от первоначального положения. Якорная цепь ложится в этом месте и может зацепить мину.
Гавеман Константин Константинович был человеком неоднозначной и сложной судьбы, в силу обстоятельств ставший специалистом по разоружению мин.
Родился он в 1917 году в канун Октябрьской революции под Киевом. В 1934 году поступил в авиационный институт, но после 3-го курса перешел в ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского, которое окончил в 1940 году по специальности инженера базовых электрических станций. Был назначен сначала начальником мастерских, затем — инженером-механиком батареи и инженером-электриком полка ПВО ЧФ. Но за два дня до начала войны Гавемана увольняют со службы, отдают под суд, и с июля 1941 года он, осужденный, надо полагать, несправедливо, находится в заключении.
В феврале 1944 года его освобождают и назначают инженером-электриком минно-торпедной испытательной партии минно-торпедного управления Черноморского флота (МТИП МТУ ЧФ), которая производила разоружение обнаруженных мин. С начала 1945 и по 1955 год он — начальник МТИП МТУ ЧФ, с 1955 года — инженер-майор. Для него, имевшего судимость, реальную угрозу представляло увольнение без выслуги лет и пенсии, так как годы заключения в срок службы не засчитывались.
При таких обстоятельствах инженер-майор Гавеман был привлечен экспертной, а затем и Правительственной комиссией в качестве основного специалиста, подтверждавшего возможность взрыва немецкой неконтактной донной мины под линкором «Новороссийск» через 11с лишним лет после ее постановки.
Его поддержал старший офицер отделения ПМО ОУ штаба ЧФ капитан- лейтенант Попов, который на комиссии показал *:
- Согласно Наставлению по тралению у нас существует определенный риск после каждого траления любым тралом. Это траление не дает полной гарантии, что нет мин... что все мины в илистом грунте обнаружены... Считается — в среднем до 5 лет, но отдельные образцы мин живут 10—11 лет, и последний случай разоружения мины в Осипенко в этом году показал, что батарея мины на 8 В при нагрузке 100 Ом потеряла за 13 лет всего 11 % своего боевого действия. Это батарея от ловушки мины, в случае потери мины. Таким образом, наличие мин после траления не исключается, потому что в Севастопольской бухте большой слой илистого грунта... Если мина получила загрубление при бомбометании, она не будет вытравлена, но впоследствии какое-нибудь шевеление может заставить ее сработать.
- Значит, Вы не исключаете возможности, что часть мин осталась и опасность существует? — спросил Малышев.
- Да, мины, которые затрублены, могут сработать, такая возможность не исключена, — ответил капитан-лейтенант Попов.
Действительно, 3 октября 1955 года при разоружении в порту Осипенко немецкого ликвидатора мины «С» была обнаружена батарея на 9 вольт, изготовленная на 47-й неделе 1941 года, имевшая напряжение 8,5 вольт без нагрузки, а при нагрузке 100 ом — 8,2 вольта, что считается достаточным для срабатывания электрозапала. Об этом разоружении имеется лишь запись в рабочей тетради лаборатории МТИП МТУ ЧФ, где начальником был инженер-майор Гавеман. Но это не батарея на 15 вольт мины типа RMH, при разоружении которых был обнаружен их саморазряд, о чем письменно, до показаний на комиссии, сообщил капитан-лейтенант Попов.
Но наибольшее удивление вызывают показания главного и, по всей вероятности, наиболее опытного'специалиста — начальника минно-торпедного управления ЧФ капитана l-ro ранга Марковского на Правительственной комиссии 3 ноября 1955 года **:
- У меня есть сомнение, что это мина, — честно признался профессиональный минер и моряк.: — Характеристика повреждений говорит, что это внешний взрыв, под днищем не было взрыва. Характеристика повреждения — пробитые корпус, второе дно и четыре палубы — говорит о чрезвычайно мощном взрыве.
Расчеты и разрыв корпуса и палуб наклонным зарядом показывают, что для пробития только корпуса и днища в наземных условиях потребуется 500 кг тротила, а для пробития четырех палуб нужно 1000 кг тротила. Оценивая с точки зрения известных средств, которые могут быть применены, можно предположить, что такое повреждение могло быть от подрыва торпеды весом 400— 500 кг или двух донных мин RMH 800 кг. Однако выброска на поверхность палубы заставляет сомневаться, что взрыв принадлежит донной мине, так как при взрыве 750 кг образуется газовая камера
10 м и при условии глубины 17 м маловероятно, что тут нужно брать камеру Юм. Кроме того, взрыв мины должен был вызвать ворожу диаметром 20 м и глубиной 2—3 м. Я не имел точных размеров всех пробоин по взрыву, но у меня получается, что для пробития четырех палуб нужно 900 кг тротила, — очень квалифицированно докладывал капитан 1-го ранга. Но вдруг заявил:
- Можно и предположить, что было две мины немецкого типа. У немцев была взрывчатка типа нашего ТГА, а по силе взрыва примерно такая же.
Да, видимо трудно было отстаивать Марковскому свое мнение на глазах у своего бывшего командующего флотом. Может быть, поэтому произошел неожиданный поворот в его показаниях:
- Возможности взрыва мины я не исключаю, но мины той, которая имела неисправность взрывателя. При механическом воздействии она может прийти в действие... Может быть только отдельная мина, которая не была вытравлена при тралении, — окончательно сдался начальник минно-торпедного управления флота во внутренней борьбе между профессиональной честью и нежеланием своими суждениями противоборствовать уже устоявшемуся мнению комиссии.
Это было настолько неожиданным, что даже инженер-майор Гавеман, присутствовавший на комиссии, не выдержал и заявил:
- К нам доходят разоруженные мины, только те мины разоружаются, которые имеют дефекты. Мы не разоружали ни одной мины, которая была бы исправна. Мины RMH в своей массе все с дефектами. Почти не было мин, которые подключены с запалом.
Была одна мина, у которой был запал присоединен, но недоставало запасного стакана! У 16 мин запалы были не присоединены, и поэтому они не взрывались...
Но это признание инженер-майора не было принято во внимание. Причиной взрыва была названа мина. Хотя у В. А. Малышева, видимо, сомнения остались.
К. К. Гавеман в 1958 году был назначен старшим офицером МТУ ЧФ, с него сняли судимость и присвоили звание подполковника. Уволился он со службы в 1960 году с правом ношения военной формы.