Тайна гибели линкора «Новороссийск»

К списку книг
Глава 4

Часть 13. «НЕЛЬЗЯ ПОЛНОСТЬЮ ИСКЛЮЧИТЬ, ЧТО ПРИЧИНОЙ ЯВЛЯЕТСЯ ДИВЕРСИЯ»

Многие положения доклада Правительственной комиссии, касающиеся причины взрыва, не соответствуют фактам и показаниям очевидцев. Например, взаимопротиворечащими являются следующие утверждения: «взрыв заряда, расположенного на дне водоема. Об этом свидетельствует также относительно большой размер воронки» (доклад) и «взрыв произошел где-то на высоте и воронка образовалась от давления столба воды» (водолаз Яковлев); «заряд при взрыве был во всяком случае не меньше заряда отечественной мины АМД-1000» (доклад) и «по энергии это возмущение (взрыв АМД-1000) было, несомненно, слабее того, которое произошло 29.10.55 г.» (заключение начальника сейсмической станции «Симферополь»); «возможность протаскивания якорь-цепью дна бухты в районе нахождения мины и, следовательно, механического воздействия цепи на мину считается установленной» (доклад) и ответ Сербулова на вопрос Малышева: «Якорь волочился по дну?» — «Нет»; «признается возможным нахождение под линкором донной мины, сохранившей потенциальную боеспособность» (доклад Правительственной комиссии) и «разоружение мин показало, что все взрыватели разоруженных неконтактных мин были неисправны» (доклад о минной обстановке, тралении и водолазном обследовании от 4.11.55 г.), а также: «в результате траления, бомбометания и водолазного обследования в этом районе мин тогда обнаружено не было» (доклад Правительственной комиссии).

В ходе опроса очевидцев взрыва, членов команды линкора и специалистов ЧФ выявились и другие несоответствия версии взрыва мины: отсутствие водяного столба и волны при взрыве и исчезновение двух катеров под выстрелом линкора с правого борта; мощный направленный удар, вызвавший пробоину

днища и борта площадью 150—175 м*, а батарейной палубы — шириной 3 м (Деточка); разрыв палубы полубака диаметром 1,5—2 м (Сербулов); отсутствие общей контузии корабля; относительно малые размеры воронок (10и14Х 12м) для взрыва мины, погруженной в ил и имевшей заряд около 1000—1100 кг в тротиле; пламя при взрыве над полубаком и вдоль ватерлинии корабля, двойной взрыв (Воронкович, Никитин); наклон столба ила «под углом 60 градусов по направлению крейсера „Кутузов"» (Гуржеев).

Нехарактерны для взрыва донной мины в иле большие размеры пробоины в днище в районе 31—55-го шпангоутов, вправо от киля, длиной 21,6 м, шириной 5,5 м и площадью повреждений, захватывающей четыре отсека. На 43—45-м шпангоутах перебит киль и вмятина проходит влево от киля длиной 4 м и шириной 1 м, причем края пробоины загнуты внутрь. Взрыв пробил все платформы и палубы линкора и разорвал палубу полубака в районе 31—37-го шпангоутов.

Все это, а также неубедительность предположений о толчке мины якорем, якорной цепью или бриделем при постановке линкора на якорь и бочки и, кроме того, очевидные упущения в охране Главной базы флота, породили сомнения в возможности взрыва донной мины.

Из докладной начальника штаба дивизии ОВРа капитана 1 ранга Кулешова от 1.11.55 г.*:

«Согласно плану ПЛО ГБ ЧФ у входа в ГБ Севастополь постоянно должен находиться один БО на позиции ДОЗК ПЛО № 9 с задачей гидроакустического и зрительного наблюдения за входом в ГБ.

Фактически с 6 ч 30 мин до 9 ч 05 мин 28.10.55 г. БО-427 находился в районе мыса Лукулл на обеспечении полетов авиации ВВС ЧФ, и его сменил в этой точке в 09 ч 40 мин БО-276, который находился до 00 ч 24 мин 29.10.55 г. и возвратился в точку ДОЗК ПЛО № 9 в 1 ч 17 мин 29.10.55 г. Такое совмещение производилось по приказанию командира 24 ДиОВР контр-адмирала Галицкого на основании разрешения командования флотом.

Ворота боковых и сетевых заграждений у входа на внутренний рейд ГБ Севастополь в темное время суток должны держать закрытыми и открывать только с разрешения ОД штаба ЧФ. Боковые ворота были открыты с начала темного времени 28.10.55 г. до 2 ч 30 мин 29.10.55 г. по причине входа и выхода из ГБ Севастополь кораблей и плавсредств».

Правительственная комиссия в своем докладе от 17 ноября 1955 года констатировала: «Нельзя полностью исключить, что причиной подрыва линкора является диверсия».

Правда, в докладе от 25 ноября «Описание обстоятельств и причины гибели линкора „Новороссийск"», подготовленного для министра обороны СССР начальником Главного штаба ВМФ адмиралом Фокиным, было указано: «Причина гибели — подрыв на мине... допустить, что лодка прорвалась, трудно. И это надо исключить».

Возможно, данное утверждение было вызвано тем, что взрыв под линкором и пробоина в днище корабля не соответствовали характеру взрыва торпеды.

Однако это не был и взрыв донной неконтактной мины, на что указал командир отделения водолазов ВРД -62 старшина 1-й статьи Яковлев при водолазном обследовании 30 октября воронки, обнаруженной в районе взрыва: «взрыв произошел где-то выше и воронка образовалась от давления столба воды. В воронке твердого рваного грунта нет». В поисках доказательств взрыва мины обследовали весь ил в районе взрыва линкора, но ни одного осколка мины не нашли.

Так что же это? Диверсия? Подвешенное или прикрепленное к днищу линкора взрывное устройство?

В моей памяти сохранился доверительный разговор в конце пятидесятых годов с бывшим одноклассником по 185-й средней школе Ленинграда Вячеславом Сергеевым, который после окончания Высшего военно-морского пограничного

училища в 1955 году служил на пограничных катерах в Крыму. Он рассказывал, что после взрыва под линкором «Новороссийск» пограничники обшарили всю Севастопольскую бухту. Диверсантов, конечно, не нашли, но на якорной бочке, ближайшей к выходу из бухты, на которой должен был стоять крейсер «Керчь» (бывший итальянский «Эммануил Филиберто Дука д'Аоста») обнаружили магнитную мину. Мощное взрывное устройство было прикреплено к бочке с помощью магнита с установкой времени взрыва через 10 дней, то есть 7 ноября. Он говорил, что морские пограничники были уверены в диверсии и магнитная мина на якорной бочке крейсера «Керчь» подтверждала это. Но каких-либо документальных свидетельств об этой мине в архиве не имеется. Правда, документы и вахтенные журналы морских пограничников хранятся в другом месте и по другому ведомству.

Если взрыв 29 октября 1955 года под линкором „Новороссийск" не был взрывом донной мины, то что же это было? Неужели умнейший, не терпевший технической неграмотности Малышев ошибся? Тогда это, возможно, его единственная ошибка, но равнозначная ошибке комиссии Уоррена в США, расследовавшей убийство президента Кеннеди в 1963 году. Видимо, Малышев не знал, да ему и не было необходимости знать, о морских диверсиях и подводных диверсантах во время второй мировой войны. В те годы мы почти ничего не знали ни о морских диверсантах, ни об оружии для подводных диверсий.