Севастополь в тот 1955 год жил спокойной и счастливой жизнью.

13 октября в городе состоялось торжественное заседание в связи со 100-летием его героической обороны 1854—1855 годов в ходе Крымской войны, на котором выступил Н. С. Хрущев, отдыхавший под Ялтой. Его сопровождал Н. А. Булганин, ставший председателем Совета Министров СССР. Городу был вручен орден Красного Знамени.

На вручение ордена Севастополю прибыли также К. Е. Ворошилов, А. И. Микоян, Г. К. Жуков, только что назначенный министром обороны СССР, и другие. Со многими из прибывших высоких гостей у главнокомандующего ВМФ Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова по-разному сложились отношения. Главком флота уже около полугода не исполнял своих обязанностей после перенесенного в мае инфаркта миокарда. Многие ждали только случая, чтобы избавиться от прославленного и любимого на флоте, но неугодного им адмирала.

Главком ВМФ Н. Г. Кузнецов вместе с исполнявшим его обязанности в период болезни адмиралом С. Г. Горшковым принял участие в праздновании 100-летия первой героической обороны Севастополя, сопровождал Н. С. Хрущева на корабли.

Тогда Н. С. Хрущев и объявил радостную для матросов и старшин весть о предстоящем сокращении срока службы на флоте с пяти до четырех лет.

26 октября Севастополь посетил премьер-министр Бирмы У Ну, побывал на кораблях, осмотрел панораму «Оборона Севастополя 1854—1855» и вечером того же дня встретился с Хрущевым на Южном берегу Крыма.

В тот период развернулась напряженная дипломатическая деятельность, ведь год был особым. 14 мая 1955 года был заключен Варшавский договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей, Румынией, СССР, Чехословакией и Албанией (с 1962 года не участвовала и в 1968 году вышла из Организации Варшавского договора). В мире началось противостояние двух военных блоков, обострилась международная обстановка.

На флоте же продолжались дружественные визиты в другие страны. 12—17 октября 1955 года отряд кораблей Балтийского флота под командованием адмирала А. Г. Головко в составе крейсера «Александр Суворов», эсминцев «Сметливый», «Смотрящий», «Способный» и «Совершенный» находился с визитом в английском порту Портсмут. В Ленинград прибыл с ответным визитом авианосец «Триумф» с эсминцами «Декой», «Диана», «Чифтейн», «Шеврон» и минным заградителем «Апполлу». В те дни в Ленинграде случилось сильное наводнение с подъемом воды 15.октября на 2,85 м выше ординара при штормовом ветре. Авианосец, стоявший на Неве с 12 октября на якорной бочке напротив ВВМУ им. М. В. Фрунзе, с честью выдержал это испытание.

22 октября 1955 года в Восточном Средиземноморье началось небывалое со времен войны сосредоточение американского флота. Три отряда кораблей в составе авианосца «Интерпид», линкора «Нью-Джерси» и других кораблей вошли в греческие воды. Авианосец «Лейк Чемплен», четыре эскадренных миноносца и две подводные лодки под командованием вице-адмирала Офети прибыли, как объяснялось, с дружественным визитом в ливанский порт Бейрут. На подходе к острову Родос находились еще 14 кораблей 6-го флота США. Однако интенсивность радиообмена 23 октября уменьшилась более чем вдвое против средней.

26 октября 1955 г. появилось сообщение ТАСС об очередных испытаниях в Советском Союзе «новых типов атомного и термоядерного (водородного) оружия. Последний взрыв водородной бомбы был самым мощным из всех взрывов, проведенных до сих пор».

Одновременно предпринимались шаги к смягчению международной напряженности.

27 октября 1955 года «Правда» опубликовала передовую «За дальнейшее развитие и укрепление международного сотрудничества», приуроченную к совещанию министров иностранных дел в Женеве; создавался «дух Женевы». За этим последовали конкретные дела:

«Вывод советских войск с территории Порккала-Удд*. Хельсинки, 28 октября (ТАСС).

В соответствии с соглашением СССР и Финляндии об отказе Советского Союза от прав на использование территории Порккала-Удд для военно-морской базы начался вывод советских вооруженных сил с этой территории».

27 октября в Женеве открылось совещание министров иностранных дел СССР, США, Англии и Франции по европейской безопасности, о разоружении и развитии контактов между Востоком и Западом.

28 октября министр иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал заявление по вопросу европейской безопасности. В тот же день ТАСС сообщило:

«Стамбул, 28 октября (ТАСС). Сегодня утром в Стамбул под командованием контр-адмирала Эдварда Паркера прибыла группа кораблей 6-го американского флота, крейсирующего в Средиземном море. В состав группьг входят линкор „Нью-Джерси" и 5 эсминцев».

На подходе к Стамбулу находился второй отряд в составе авианосца и двух эсминцев. Правда, повод для этого визита имелся: 29 октября в Турции отмечали государственный праздник в честь Дня провозглашения республики в 1923 году. Иностранные суда покидали Черное море, все шли на выход в Босфор-

Газета «Советский Флот» поместила сообщение: «Черноморский флот.

28 октября. Всегда в боевой готовности» (по телеграфу о летчиках-истребите- лях).

На флоте с интересом обсуждали тактико-технические данные линкора «Нью-Джерси» типа «Айова», который в те годы был самым современным кораблем своего класса постройки 1940—1943 годов.

Водоизмещение, т:

стандартное..................................................................................................45 000

полное............................................................................................................. 57 450

Главньге размерьг, м:

длина.................................................................................................................. 271

ширина................................................................................................................ 33

осадка................................................................................................................ 11,6

Скорость наибольшая, уз................................................................................33

Вооружение:

орудия

404-миллиметровые главного калибра.......................................................... 9

127-миллиметровые универсальные............................................................ 20

автоматы

40-миллиметровые........................................................................................ 80

20-миллиметровые.........................................................................................60

В американском флоте имелось четыре однотипных линкора: «Айова», «Нью-Джерси», «Миссури» и «Висконсин». Американцы демонстрировали силу. Однако у нас на флоте сохранялось спокойствие. Матросы и старшины радостно обсуждали сокращение срока службы до четырех лет и начавшееся увольнение в запас. Офицеров волновали грядущие перемещения командного состава, как они отразятся на путях развития флота и собственных продвижениях по службе. В тот трагический для истории советского Военно-Морского Флота год в командном составе флота происходили значительные изменения, радостные и печальные. К радостным относилось присвоение в 1955 году только что введенного на флоте звания Адмирала Флота Советского Союза главнокомандующему ВМФ и первому заместителю министра обороны СССР Николаю Герасимовичу Кузнецову, которого на флоте любили. Мы, молодые тогда моряки, его просто обожали и рассказывали легенды о своем главнокомандующем — выпускнике Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе 1926 года. Его послужной список был предметом нашей гордости: в 30 лет — старпом и командир крейсера, в 34 — главный военно-морской советник в сражающейся республиканской Испании, в 35 — командующий Тихоокеанским флотом, в 37 — нарком ВМФ, с честью и славой для Родины приумноживший доблестные традиции русского и советского Военно-Морского флота в жесточайшей войне с фашизмом.

Присвоение высшего на флоте воинского звания легендарному в начале 50-х годов адмиралу, Герою Советского Союза военного времени считалось для молодых офицеров флота естественным и заслуженным, перечеркивающим, казалось, безвозвратно позорный сталинский «суд чести», а затем и суд Военной коллегии в 1948 году над адмиралами с оскорблениями в адрес Кузнецова со стороны его заместителя по политической части, члена Военного совета ВМФ и главного обвинителя на «суде чести» вице-адмирала Кулакова, требовавшего самого строгого наказания для адмиралов, «опозоривших советский флот»: Н. Г. Кузнецова, Л. М. Галлера, В. А. Алафузова и Г. А. Степанова, известных своими боевыми заслугами перед Родиной.

Пониженный в должности и звании контр-адмирал Н. Г. Кузнецов в июле 1951 года вновь возвращается к руководству флотом в связи с обострением международной обстановки и необходимостью развития и перевооружения флота.

Его бывший заместитель в наркомате ВМФ адмирал Лев Михайлович Галлер — герой Моонзундской операции 1917 года (в то время старший офицер на линкоре «Слава») и участник подавления мятежа на форту «Красная горка» в 1919 году (командир линкора «Андрей Первозванный») — умер в тюрьме 12 июля 1950 года, а бывшие адмиралы Владимир Антонович Алафузов и Георгий Андреевич Степанов отбывали десятилетний срок тюремного заключения.

Осенью 1951 года во ВВМУ им. М. В. Фрунзе, куда я пришел матросом с флота, мне довелось впервые увидеть прославленного адмирала совсем рядом. Уже назначенный военно-морским министром, он посетил наше училище, где учился и его сын. Нам он казался старше своих 49 лет. Медленно обходя строй курсантов, он проникновенным взглядом в глубину наших глаз как бы вопрошал: кто вы, на что способны, сможете ли перенести все испытания и честно служить флоту и Родине? Мы же восхищенно смотрели на него, гордились им.

Многое в те годы на флоте было неизвестно, в том числе и о Булганине, ставшем в 1953 году министром обороны СССР, а с 1955 года — председателем

Совета Министров СССР, являвшемся главным организатором «суда чести» и «дела четырех адмиралов».

11 мая 1953 года приговор Военной коллегии Верховного суда Союза ССР от 3 февраля 1948 года в отношении четырех адмиралов был отменен «за отсутствием в их действиях состава преступления», что вызвало недовольство Булганина, и 12 мая последовал его запрос председателю Верховного суда СССР. Но времена изменились...

В чем корни неприязни Булганина к прославленному адмиралу? В независимости и принципиальности Н. Г. Кузнецова, его популярности на флоте? Возможно. В разные времена различные корабли носили названия «Сталин» и «Сталинград», «Ворошилов» и «Молотов», «Каганович» и «Жданов». Однако никто не предлагал назвать хоть один из них именем Булганина.

Сложные отношения у Н. Г. Кузнецова были с Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым, назначенным после опалы и смерти Сталина в 1953 году первым заместителем, а в 1955 году министром обороны СССР. Причины этого кроются в различных оценках возможности нападения фашистской Германии на нашу страну, роли флота во время войны и путей его развития в 50-е годы.

Видимо, все это и, в частности, противодействие сбалансированию численности всех классов кораблей флота для нужд обороны страны на основании опыта второй мировой войны подорвали здоровье главнокомандующего ВМФ. 27 июня Н. Г. Кузнецов обратился к министру обороны с просьбой освободить его от обязанностей главнокомандующего ВМФ, однако ответа не получил. После перенесенного инфаркта миокарда с мая по октябрь 1955 года он находился на излечении. Исполнял обязанности главнокомандующего ВМФ в период болезни Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова адмирал Сергей Георгиевич Горшков, назначенный в 1955 году первым его заместителем.

Черноморцы хорошо знали адмирала С. Г. Горшкова, который начал службу на Черноморском флоте в 1931 году штурманом эсминца «Фрунзе»; затем, после семилетней службы на Тихоокеанском флоте, капитан 2-го ранга Горшков вновь прибыл на ЧФ командиром бригады эсминцев.

Во время войны контр-адмирал С. Г. Горшков — командующий Азовской военной флотилией и заместитель командующего Новороссийским оборонительным районом. С января 1945 года вице-адмирал С. Г. Горшков — командующий эскадрой, с ноября 1948 года — начальник штаба ЧФ и с августа 1951 года — командующий Черноморским флотом. В начале 1955 года адмирал С. Г. Горшков назначается первым заместителем главнокомандующего ВМФ и с мая исполняет его обязанности вплоть до трагической гибели линкора «Новороссийск» в Севастопольской бухте 29 октября 1955 года.

Командующим Черноморским флотом в июне 1955 года был назначен вице-адмирал Виктор Александрович Пархоменко, бывший с ноября 1948 года командующим эскадрой ЧФ (в 1949 году получил звание контр-адмирала), а с сентября 1951 года — начальником штаба флота.

Начальником штаба флота был назначен вице-адмирал Серафим Евгеньевич Чурсин, однокурсник адмирала С. Г. Горшкова по училищу.

Вице-адмирал Н. М. Кулаков, сыгравший постыдную роль на «суде чести» над боевыми адмиралами Н. Г. Кузнецовым, Л. М. Галлером, В. А. Алафузовым и Г. А. Степановым, в 1950 году был возвращен на свою прежнюю должность члена Военного совета флота, которую он занимал с 1940 года и в период героической обороны Севастополя, когда бросил на уничтожение фашистам прижатых к морю мужественных защитников крепости, а прорвавшиеся в горы подверглись зверской расправе или попали в плен.

Оба вице-адмирала — Пархоменко и Кулаков — прибудут на линкор «Новороссийск» после взрыва одними из первых, но ничего не смогут сделать для спасения корабля и его личного состава. Видимо, присутствие на корабле коман-

дующего флотом и члена Военного совета флота сковало инициативу лиц, которым надлежало командовать кораблем.

Оба они будут названы Правительственной комиссией одними из главных виновников гибели линкора и большей части его личного состава: Кулаков — за непринятие мер к спасению команды, Пархоменко — как командующий флотом за непринятие мер по предотвращению гибели линкора и его личного состава.

Почему же командующий флотом не смог принять действенных мер по организации борьбы за непотопляемость корабля, несмотря на героизм и мужество его экипажа?

Виктор Александрович Пархоменко родился в 1905 году в Донбассе. В 1919 году окончил двухклассное училище. В 1923 году был призван на службу краснофлотцем в Севастополь. В 1924 году обучался в артшколе младших специалистов в Севастополе, вступил в ряды ВКП (б) и в том же году стал парторгом в одной из частей береговой обороны. В 1926—1928 годах Пархоменко — политрук в учебном отряде и авиаотряде ЧФ.

В 1928—1931 годах он — слушатель параллельных классов ускоренной подготовки комсостава («ускоренник») при ВВМУ им. М. Ф. Фрунзе, после окончания которых служит в качестве артиллериста, а в 1932 году — помощником командира эсминца «Карл Маркс» на Балтике. В 1933 году он — командир БЧ-2 эсминца «Володарский» там же, на Краснознаменном Балтийском флоте. После годичного обучения на курсах усовершенствования Пархоменко назначается помощником командира миноносца «Дальневосточный комсомолец» Амурской флотилии, а в 1936 году — в учебный отряд Амурской флотилии и получает звание капитан-лейтенанта. С 1938 года он командует миноносцем «Красный Восток», а в январе 1940 года в звании капитана 3-го ранга поступает в Военно-морскую академию.

Однако учиться ему пришлось чуть больше года. Началась Великая Отечественная война, и 25 июня 1941 года в Академии был произведен досрочный выпуск. Пархоменко направляется на Черноморский флот командиром дивизиона канонерских лодок. В конце 1941 года он приступает к исполнению обязанностей старпома крейсера «Червона Украина», а затем и командира этого крейсера. В мае 1942 года он становится командиром эсминца «Беспощадный». С ноября 1943 года капитан 2-го ранга Пархоменко — командир дивизиона эсминцев ЧФ, с 1944 года — командир крейсера «Молотов». В феврале 1948 года капитан 1-го ранга Пархоменко назначается начальником штаба эскадры ЧФ, командующим которой был С. Г. Горшков, и сразу же, через неделю, сменяет его в должности командующего эскадрой.

В сентябре 1951 года контр-адмирал Пархоменко сменяет адмирала Горшкова на посту начальника штаба, а 12 июля 1955 года становится командующим Черноморским флотом.

Итак, вехами на пути подготовки Пархоменко к командным должностям на флоте были: двухклассное училище, школа младших специалистов, ускоренные параллельные классы при ВВМУ, годичные курсы усовершенствования и один год обучения в ВМА. Правда, не его вина, что учебу в академии прервет война, он будет храбрым командиром.

Однако еще Монтень в «Опытах» отметил: «Храбрости, как и другим добродетелям, положен известный предел, преступив который, начинаешь склоняться к пороку. Вот почему она может увлечь всякого, недостаточно хорошо знающего ее границы,— а установить их с точностью, действительно, нелегко — к безрассудству, упрямству и безумствам всякого рода».

Недостаточное знание теории корабля будет слабым его местом, а доверчивость к докладам подчиненных сослужит плохую службу в трагической истории с «Новороссийском».

В октябре 1955 года, по установившейся традиции, корабли эскадры Черноморского флота возвращались в Главную базу и занимали свои места на рейде Севастопольской бухты, готовясь к празднованию 38-й годовщины Великой Октябрьской революции.

Вечером 28 октября на рейде Главной базы флота уже находились флагман эскадры линкор «Новороссийск», флагманский корабль дивизии крейсеров «Молотов», крейсера «Фрунзе», «Михаил Кутузов», «Нахимов» и «Керчь», в Южной бухте стояли линкор «Севастополь», крейсер «Куйбышев», более десяти эсминцев и другие корабли.

Сосредоточение главных сил Черноморского флота в Севастопольской бухте и обострение международной обстановки требовали бдительности и особой охраны Главной базы флота.

В те годы основным позиционным средством обороны бухты являлось противолодочное и противокатерное боно-сетевое заграждение (БСЗ). Первая линия пртивокатерных бон с двумя концевыми противоторпедными сетями была поставлена в 1954 году, а секции второй линии противоторпедных сетей буйкового типа в большинстве своем имели устаревшую конструкцию. Кроме того, вторая линия, состоящая из 15 противоторпедных сетей, не доходила полностью до берегов бухты, а крайние полотнища сетей, протяженностью 70 метров, не достигали дна — у южного берега (Александровский мыс) на 3—6 метров при глубине бухты в этом месте 6—9 метров, а у северного берега (Константиновский мыс) — на 4—6 метров при глубине 6—11 метров. Любимым занятием местных мальчишек было подныривание под крайние секции сетевых заграждений (всего 3 метра в глубину) и выныривание в открытое море.

Несмотря на перекрытие промежутков между полотнищами сетей так называемыми фартуками, подводные диверсанты свободно могли преодолеть БСЗ у берега, вдоль дна и через открытые ворота. Да и назначение этого устаревшего типа БСЗ было против торпед, выпущенных с подводной лодки, и против прорыва в бухту торпедных катеров. Первая линия БСЗ состояла из чередующихся шпал и рейдовых бочек. Каждая секция сетевого заграждения второй линии, составленная из колец малого диаметра, имела длину 70 метров, глубину до 15 метров, массу 2—3 тонны. Три секции с порывами IX 1,5 метра подлежали замене в ноябре 1955 года, их считали «незначительными» дефектами.

При общей протяженности сетевого заграждения во второй линии 1220 м в середине его была предусмотрена воротная часть шириной 140 метров при глубине моря в этом месте 18 м. А у противокатерных бон первой линии ворота также шириной 140 метров закрывались боковыми воротами при помощи дежурного буксира. Таким было заграждение Главной базы Черноморского флота в октябре 1955 года — на уровне технических требований, которые можно было счесть удовлетворительными до первой мировой войны.

Наблюдения за БСЗ велись днем и ночью с Константиновского рейдового поста, лишь при штормовой погоде ночью линии БСЗ освещались прожекторами. У боковых ворот ежедневно находился дежурный буксир, который открывал и закрывал ворота с разрешения оперативного дежурного (ОД) штаба флота по приказанию ОД дивизии кораблей охраны водного района (ОВР) через командный пункт управления районом (КПУР).

Из справки штаба дивизии ОВР о состоянии бона-сетевого заграждения в ГБ Севастополь от 31.10.55 г.*:

«При условии закрытия ворот — боно-сетевое заграждение может явиться некоторым препятствием для проникновения ПЛ в базу, однако основное назначение противоторпедных бон — не допустить проход торпед, выпускаемых со стороны моря по кораблям, стоящим в б. Севастопольская.

Проход через противоторпедные сети маловероятен, но возможен».

Ворота боно-сетевого заграждения в светлое время суток должны были находиться открытыми, а закрытие производилось: полностью — по приказанию командира дивизии ОВРа, частичное (только ворота первой линии не в темное время суток) — по приказанию ОД штаба дивизии ОВРа. Закрытие на «малый проход» для катеров выполнялось в темное время суток по приказанию ОД штаба дивизии ОВРа лишь с разрешения ОД штаба флота. В темное время суток ворота боковых и сетевых заграждений должны были оставаться закрытыми и открываться полностью только с разрешения ОД штаба флота, согласно приказу по флоту. Однако...

Из объяснительной начальника штаба дивизии ОВР ЧФ капитана 1 ранга Кулешова от 1 ноября 1955 г.*:

«Боковые ворота были открыты с начала темного времени 28.10.55 г. до 2 ч 30 мин 29.10.55 г. по причине входа и выхода из ГБ Севастополь кораблей и выхода из ГБ Севастополь кораблей и плавсредств. С 19.00 28.10.55 г. до 00.20 29.10.55 г. вошло и вышло через боковые ворота 18 кораблей и плавсредств. Кроме того, в 3.00 29.10.55 г. ожидался вход в ГБ четырех сторожевых кораблей.

Боковые ворота по приказанию ОД ОВРа начали закрывать в 1 ч 35 мин 29.10.55 после взрыва на ЛК „Новороссийск"и были закрыты в 2 ч 30 мин 29.10.55 г. Боковые ворота и в прошлом были очень часто открытыми по причине большого движения кораблей и плавсредств и слабого контроля со стороны оперативно-дежурной службы».

Оказалось, что боковые ворота в темное время суток часто не закрывались с 1954 года и вообще оставались открытыми в течение последних 10 месяцев 1955 года. Само БСЗ требовало замены.

Где же истоки этой беспечности в охране Главной базы Черноморского флота? Тем более что на складах флота имелось «11,29 км бонов буйкового типа, из них поставлено 2,19 км; 2,62 км шпального типа, из них поставлено 0,72 км. Облегченные противоторпедные сети, которых имеется 2,1 км, на флоте не использовались»**.

Действительно, БСЗ было устаревшим, но и его использование свидетельствовало об отношении к охране ГБ ЧФ. В частности, на 1-й линии БСЗ также должны были стоять противоторпедные сети, которые были сняты в сентябре 1954 года.

В те годы в Севастопольской бухте проводились дноуглубительные работы...

Из докладной в марте 1954 г. представителя Главгидростроя Министерства строительства Мартынова и главного инженера треста „Черномортехфлот" Лекарева Командующему Черноморским флотом адмиралу Горшкову С. Г. ***:

«Трест „Черномортехфлот" приступил к выполнению указанных работ 27 февраля 1954 года, согласовав предварительно с ГБ Севастополя возможность беспрепятственного плавания судов

технического флота в районе бухт и выхода из них на подводную свалку грунта, исходя из условий круглосуточной работы землечерпального каравана.

Для обеспечения плавания судов технического флота и получения ими разрешения на вход и выход из порта ГБ Севастополя составлена временная инструкция, утвержденная пом. Командующего по строевой части — Чинчарадзе.

Однако с первого дня работы землекаравана оперативная дежурная служба систематически задерживает выход судов в ночное время с 00 час до 06, создавая этим большие простои всего состава землечерпательного каравана. Неоднократные обращения Черномортехфлота к оперативной службе на дают положительных результатов, и наши суда продолжают простаивать...

Кроме того, суда технического флота не имеют достаточной площадки у угольного причала для бункеровки углем и совершенно не имеют причала в районе работ для пополнения запасов воды...»

Резолюция командующего флотом адмирала Горшкова была короткой: «НШ. Суда не задерживать. УВСГ. т. Керенскому. Обеспечить стоянку. С. Горшков. 4.03.54 г.».

Помощник командующего контр-адмирал Ерещенко добавил: «Командиру дивизии ОВРа. К исполнению. В. Ерещенко. 9.03. 54».

Таким образом, ворота Елавной базы Черноморского флота были в буквальном смысле открытыми.

Однако в районе мыса Херсонес на подходе к Елавной базе флота имелась береговая шумопеленгаторная станция (БШПС), работавшая круглосуточно, «кроме дней, выделяемых для ППР», а на дальних и ближних подходах к ЕБ многочисленные радиолокационные и теплопеленгаторные станции, посты зрительного и прочего наблюдения.

Из доклада об организации и состоянии берегового наблюдения за морем в районе Главной Базы ЧФ Севастополь на 01.11.1955 г.*:

«Все установленные в районе ГБ Севастополь радиолокационные и теплопеленгаторные средства наблюдения находятся в удовлетворительном техническом состоянии, в повседневной боевой деятельности флота работают по единому графику по БГ № 3 и по своим ТТД обеспечивают наблюдение на подходах к ГБ на участке от Евпатории до Ялты...»

В то же время непосредственно вход в Севастопольскую бухту обеспечивала БШПС типа «Сатурн-12», образца 1942 года, которая могла запеленговать подводную лодку, идущую под водой только со скоростью свыше 6—8 узлов и в радиусе 30—35 кабельтовых. Причем сектор в 65°, ограниченный пеленгами 295 и 360° от входных ворот, не прослушивался. Эта устаревшая БШПС работала неустойчиво и определяла только направление на сильно шумящий объект — надводный корабль или быстро идущую подводную лодку. Если в этом направлении находился другой источник, излучающий шум меньшей силы, то станция не могла его обнаружить.

Из доклада об организации и состоянии берегового наблюдения за морем в районе Главной Базы ЧФ Севастополь на 01.11.55 г.:

«...Проникновение ПЛ в подводном положении под электромоторами в ГБ возможно даже с направлений, перекрываемых наблюдением БШПС, используя маскирующие свойства акустического поля большого корабля, следующего в базу;

с постановкой на ППР „Сатурн-12" подводное наблюдение в секторе ее действия не обеспечивается совершенно, так как на время ремонта в этом месте не выставляется корабль, вооруженный гидроакустической станцией, для замены БШПС. Такое положение создает возможность проникновения в ГБ ПЛ в подводном положении с любых направлений в период плановых ремонтов и осмотров БШПС.

Например: днем 28.10.55 на БШПС „Сатурн-12 с 8.40 до 19.00 проводился недельный осмотр. В это время подводное наблюдение в зоне действия БШПС не осуществлялось».

Итак, «уши» Главной базы Черноморского флота, оказывается, были ненадежными, а накануне взрыва под линкором «Новороссийск» Главная база вообще лишилась «слуха».

Правда, в старину говорили: «Трижды перекрестись, чтобы избежать беды». И в наше время принимаются в особых случаях тройные меры предосторожности, чтобы избежать случайностей. Охрана Главной базы ЧФ также была тройной: БСЗ, БШПС и дозор кораблей ПЛО. Непосредственно у входа ГБ перед боковыми воротами БСЗ выставлялся в точке № 9 ПЛО дозор кораблей (ДОЗК ПЛО). Конечно, командование ДиОВР и штаба ЧФ учитывало опасность постоянно открытых боковых ворот, и меры принимались.

Из Справки начальника штаба ДиОВР ЧФ капитана 1 ранга Кулешова о состоянии бона-сете- вых заграждений ГБ Севастополь от 31.10.55 г.*'.

«При открытых боковых воротах ПЛ пройти в бухту может самостоятельно или за входящим кораблем в подводном положении, так как глубина места прохода 17—19 метров.

Для предотвращения проникновения ПЛ в ГБ на выходе из ГБ в районе Константиновского поворотного буя на позиции ДОЗК ПЛО № 9 круглосуточно дежурит большой охотник за ПЛ с сектором гидроакустического наблюдения 245—50° в режиме „ЭХО".

В районе м. Херсонес поставлена станция БШПС „Сатурн-12", работающая круглосуточно, кроме дней, выделяемых на ППР».

В возможностях устаревшей БШПС военного времени мы уже убедились; видимо, и в те годы ее тактико-технические данные и график ППР не являлись секретом для заинтересованных лиц, к тому же 28 октября 1955 года с 08 ч 40 мин до 19 ч 00 мин эта основная станция подводного обнаружения целей у входа ГБ ЧФ не работала. Но была еще третья линия обороны — ДОЗК ПЛО.

С 27 октября 1955 года в дозоре, в точке ДОЗК ПЛО № 9, находился большой охотник БО-427 с боевой готовностью № 2.

Из вахтенного журнала БО-427 **:

«г. Севастополь. 28 октября. Пятница.

00.00 Стоим в точке ДОЗК ПЛО № 9. Несется боевая готовность № 2. Открыта гидроакустическая вахта. Главные машины в немедленной готовности.

05.20. Получили указание ОД ОВР: перейти в точку № 2 для обеспечения авиации.

05.30. Снялись с якоря, следуем в точку № 2.

06.30. Отдали правый якорь в точке № 2. На клюзе 75 м. Начали обеспечение авиации.

08.50. Получили приказание ОД ОВР: Следовать на Лукуллскую мерную линию для обеспечения ПЛ-49.

09.0. Сменились с точки № 2, следуем к ПЛ-49.

09.50. Подошли к ПЛ-49 на голосовую связь.

09.55. Начали работу с ПЛ-49.

11.55. Окончили работу с ПЛ-49 по приказанию ОД ОВР. Следуем в базу.

12.15. Прошли пост СНИС. Сыгран аврал для постановки на якорь и швартовы.

12.30. Ошвартовались кормой к стенке ОВР с отдачей правого якоря, на клюзе 75 м. С кормы на стенку заведены два стальных швартова.

Вахтенный офицер — лейтенант Платонов»

Таким образом, БО-427 в точку ДОЗК ПЛО № 9 не вернулся, ушел на базу.

Обычно привлекаемый к обеспечению боевой подготовки авиации и подводных лодок сторожевой корабль сменял другой корабль. Таким кораблем в тот день являлся БО-276. Но...

Из Вахтенного журнала БО-276:

«б. Стрелецкая. 28 октября 1955 г. Пятница.

00.40. Снялись с якоря и швартовов. Следуем в точку обеспечения авиации № 2. РУ включено. Ветер 2 балла, море 1 балл, видимость 10 миль. Работают все установки корабля. Хода и курсы переменные.

09.40. Прибыли в точку обеспечения авиации № 2. Застопорили ход. Отдали правый якорь. Глубина 17 м, на клюзе 60, ветер 3 балла, море — 2 балла, видимость 8 миль. Боевая готовность № 3, вариант ПВО.

Вахтенный офицер — мичман Капуста.

10.0. Продолжили приборку.

11.50. Окончили приборку.

14.0. Начали частное боевое учение по борьбе за живучесть.

Дежурный по кораблю матрос Сорокин Внешний Севастопольский рейд. 29 октября 1955 г. Суббота.

00.00. Стоим в точке № 2. Отдан правый якорь. На клюзе 60 м. Глубина 17 м, грунт ил, ветер норд — 3 балла, море — 1 балл, видимость 10 миль. РУ включено. Работает дизель-генератор № 1. В готовности средняя машина. На корабле несется боевая готовность № 3, вариант ПВО, сигнальная и радиовахты.

00.24. Снялись с якоря для перехода в точку № 9 по приказанию ОД ДиОВР.

Море штиль, ветер норд — 1 балл, видимость 10 миль. Дали ход 12 узлов.

01.17. Застопорили машины. Отдали правый якорь, на клюзе 80, глубина 23 м, грунт — ил, ветер штиль, море штиль, видимость — 10 миль.

Передний Лукуллский створ 352,5°, огни.

Константиновский 288,5°.

Вступили в точку ПЛО № 9. На корабле несется БГ № 2, сигнальная гидроакустическая и радиовахты. Глубинные бомбы вооружены. В готовности средняя машина. Работает ДГ № 1 (дизель-генератор № 1).

02.50. По приказанию ОД ОВР снялись с якоря для занятия места у входа в ГВМБ. Дали ход. Ветер — штиль, море — штиль, видимость 10 миль.

Вахтенный офицер — старший лейтенант Юдин»

Следовательно, дозорный корабль ПЛО, который обязан был круглосуточно находиться в точке ДОЗК ПЛО № 9 перед входом Главной базы, отсутствовал с 05 ч 30 мин 28 октября до 01 ч 17 мин 29 октября 1955 года, т. е. в течение 19 часов 47 минут в период непосредственно перед взрывом под ЛК «Новороссийск».

Нахождение БО-276 в точке № 2 — у мысов Лукулл и Маргопуло — с дежурством в варианте ПВО при неработающей гидроакустической станции не обеспечивало должной охраны входа ГБ. Даже после возвращения БО-276 в точку ДОЗК ПЛО № 9 он встал в нескольких милях от входа ГБ, и вход и выход из нее по курсу 1 —181° был вне зоны действия его гидроакустической станции, которая позволяла обнаруживать ПЛ лишь на ходу под электромоторами (при гидрологических условиях того времени года) на дистанции 4—5 кабельтовых в режиме шумопеленгования и на дистанции 7—8 кабельтовых в режиме «ЭХО». Правда, видимо, успокаивало то, что в районе Севастополя наблюдение за морем велось еще многочисленными постами наблюдения частей Береговой обороны ГБ, морскими пограничниками, рейдовыми постами ДиОВР, радиолокационными станциями ПВО, зрительными и техническими средствами кораблей в районе ГБ и т. д. Однако большинство технических средств, в том числе радиолокационные станции устаревшего типа «Лот» и «Шкот» у мысов Лукулл и Херсонес, теплопеленгаторная «Астра» и другие у мыса Константиновский и в бухте Стрелецкая, не работали.

Истинно — у семи нянек дитя без глаза.

Лишь в 09 ч 30 мин 29 октября БО-276 перейдет из базы ДиОВР в постоянную точку ДОЗК ПЛО № 9 непосредственно перед входом в ГБ по приказанию ОД ДиОВР.

Таким образом, 28 октября 1955 года Главная база Черноморского флота оставалась без «глаз» и «слуха»: ворота БСЗ были открыты, шумопеленгаторная станция в районе мыса Херсонес какое-то время не работала, гидроакустического наблюдения с кораблей ПЛО не велось.

Из справки-доклада об организации и состоянии берегового наблюдения за морем в районе Главной базы ЧФ Севастополь от ВРИД начальника радиотехнической службы ЧФ капитана 1 ранга А. Линчевского в ОУ ЧФ от 01.11.55*:

«Подводное наблюдение с 08.40 до 19.00 28.10.55 на подходах к ГБ вообще не осуществлялось: на БШПС проводился недельный ППР, БО-276, который должен был нести ближний дозор в точке № 9, с 08.40 28.10. до 01.17 29.10. находился на обеспечении боевой подготовки ВВС в районе Лукулл, Бельбек...

Существующая действующая система гидроакустического наблюдения за ПЛ в подводном положении не исключает возможности прорывав ГБ подводных лодок, не обладающих шумливостью, или на фоне шумов (акустических полей) больших кораблей, следующих в ГБ с направлений, ограниченных пеленгами 295° 0, 360° 0, от входных ворот в базу.

В период с 08.40 до 19.00 28.10.55 г. гидроакустическое наблюдение за подводной средой на подходах к ГБ Севастополь, а в период с 08.40 28.10.55 г. до 01.17 29.10.55 г. непосредственно за входом в ГБ не осуществлялось, что не исключает в это время незамеченный вход в ГБ подводной лодки в подводном положении».

Опыт прошедшей второй мировой войны подтверждал, что подводные лодки, особенно мини-лодки и человекоуправляемые торпеды, могут войти даже в охраняемые военно-морские базы. Этого достигли итальянские подводные диверсанты, подорвав в декабре 1940 года английские линкоры «Куин Элизабет» и «Валиент»; английские подводники на мини-лодках «Миджет субмарине» подорвали немецкий линкор «Тирпиц» и потопили японский тяжелый крейсер «Такао».

Однако эти примеры, видимо, не настораживали командование ЧФ...

Из справки по режиму в районе Главной базы от 29.10.55 г.**:

«...Данные о работе средств наблюдения и анализа движения иностранных судов в Черном море исключают предположение о возможности проникновения подводной лодки-малютки в Севастопольскую бухту.

Начальнику оперативного управления Штаба ЧФ капитан 1 ранга П. Овчаров»

Вот и все. А как же возможности «Миджет субмарине», человекоуправляемых торпед «Майями» и «Пигс» и созданных после войны более совершенных мини-лодок типов «Проект 70» и «Космос», человекоторпед «Си Хорст», «Мурисаб» и другого оружия подводных диверсантов?

В те годы мы, молодые лейтенанты флота, изучали и осваивали современные средства для обнаружения надводных и подводных целей: вертолеты, современную гидроакустику и гидроакустические буи, подводное телевидение, инфракрасную теплопеленгаторную и радиолокационную технику. Но, видимо, вся эта новая техника на ЧФ в то время отсутствовала, и желаемое — невозможность проникновения подводной мини-лодки на ГБ Севастополь — принималось за действительное.

Обстановка же в те октябрьские дни 1955 года на Черном море действительно внушала спокойствие. Резко сократилось движение иностранных судов. Если в предыдущие месяцы их находилось на Черном море до 30 судов в сутки, то 27 и 28 октября 1955 года — только семь иностранных судов, в том числе шесть из них шли из советских портов на выход в Босфор. Но...

Из Справки по режиму в районе Главной базы от 29.10.55 г.:

«...В течение 27—28.10 на переходе в Черное море находилось 7 иностранных судов:

— итальянские „Джерози" и „Фердинандо" — из Одессы в Босфор;

— итальянский „Эсмеральдо" и французский „Санче Кондо" из Новороссийска в Босфор;

— итальянский „Маттеоти" — из Туапсе в Босфор;

— французский „Ролланд" — из Поти в Босфор;

— турецкий „Демиркала" — из Босфора в Сулину.

Данных о специальном оборудовании указанных судов для транспортировки малых подводных лодок (типа „Миджет") не имеется.

Кроме того, маршруты следования этих судов проходили на удалении от Главной базы ЧФ, превышающем максимальную дальность плавания под водой подводных лодок типа „Миджет", составляющую 60 миль при скорости хода 3 узла.

Начальник оперативного управления Штаба ЧФ капитан 1 ранга П. Овчаров»

Итак, 27 и 28 октября 1955 года в северной части Черного моря находилось всего лишь пять иностранных судов, в том числе четыре итальянских, и все — на выходе из Черного моря в Босфор. Их пути были в пределах досягаемости современных для того времени мини-лодок типа «Космос» и человекоуправляемых торпед типа «Си хорст». Даже упомянутая английская мини-лодка «Миджет субмарине» могла быть отбуксирована большой подводной лодкой. И об этом не знали в штабе ЧФ?

Англичане не скрывали свой успех атаки во время войны немецкого линкора «Тирпиц» подводными мини-лодками «Миджет субмарине», которые на буксире больших подводных лодок были доставлены от берегов Англии к побережью Норвегии, где в одном из фиордов скрывался «Тирпиц». Во время второй мировой войны итальянские человекоторпеды успешно атаковали английские линкоры в охраняемой базе Александрия. А судно «Ольтерра» было специально переоборудовано итальянцами для открытого выхода человекоторпед и подводных диверсантов в целях нападения на английские корабли в Гибралтаре.

Но тишина на Черном море успокаивала. Несмотря на небывалое со времен второй мировой войны сосредоточение кораблей американского военного флота в те дни в восточном Средиземноморье, в конце октября 1950 года резко уменьшилась интенсивность радиообмена в радиосетях Военно-Морских Сил США и других государств. При среднем количестве радиограмм за октябрь 1955 года в радиосетях США 550 и максимуме 560 минимальная интенсивность радиообмена 23 октября составила 258 радиограмм, в том числе 15 шифрованных, 24 октября — соответственно 272 и 11, 25 и 26 октября интенсивность превысила средний уровень: 555 и 27, 596 и 40, но затем снова снизилась: 27 октября — 433 и 34 радиограммы, 28 октября — 438 и 34, 29 октября —556 и 55 и 30 октября — 254 и 13 радиограмм. Было над чем задуматься. Со времен первой мировой войны радиообмен всегда служил для разведслужб источником информации о месте нахождения или передвижения кораблей, причем для дезориентации противной стороны активный открытый радиообмен сменялся поддержанием среднего, не привлекающего внимания уровня радиообмена. Возрастание, а затем резкое снижение радиообмена 27 и 28 октября против среднего уровня должны были насторожить специалистов.

А в эти дни наблюдалось небывалое перемещение кораблей американского 6-го флота в сторону Черного моря. 29 октября две американские подводные лодки прибыли в Пирей из Бейрута, 12 турецких ПЛ находились в Измитском заливе, восемь английских — на острове Мальта, две итальянских — в Аугусте. Правда, на Черном море иностранные подводные лодки не появлялись.

Из Справки начальника разведки флота о возможности действий иностранных подводных лодок в Черном море от 4 ноября 1955 года *: ,

«...Анализ обстановки на театре дает основания считать, что выход иностранных подводных лодок в Черное море в конце октября мало вероятен. Выход в Черное море подводных лодок, принадлежащих другим государствам, без санкции турецкого правительства невозможен...

Малые подводные лодки по имеющимся данным состоят на вооружении в ВМС Великобритании (метрополия). В составе флотов на Средиземноморском театре подводных лодок этого типа

не отмечалось. Использование малых подводных лодок с судов торгового флота в Черном море сомнительно, хотя практически возможно.

Сведений о наличии малых подводных лодок в ВМС США не имеется.

Генерал-майор Д. Намгаладзе»

А в это время на Средиземном море уже прошли испытания современные итальянские мини-лодки типа «Космос» и были запущены в серийное производство. В Калифорнии итальянцы продемонстрировали новую человекоуправляемую торпеду «Си Хорст», о чем сообщила 30 сентября 1955 года американская газета «Сан».

Имеются свидетельства, что во второй половине того же года, а точнее — летом, советский военно-морской атташе в Риме, прибыл в Севастополь и проинформировал командование Черноморского флота о призывах в итальянской печати потопить бывший линкор «Джулио Чезаре» и другие итальянские корабли, находившиеся в составе Советского Военно-Морского Флота.

Но начальник разведки Черноморского флота, генерал-майор Намгаладзе, был спокоен. 28 октября он, как обычно, уйдет со службы домой и будет спокойно спать до утра. Утром он, как всегда, придет на службу и узнает о гибели линкора «Новороссийск»...

Все проспит генерал-майор по делам флотской разведки.