В 9 ч 00 мин 28 октября линкор «Новороссийск» вышел из Севастопольской бухты в море для определения маневренных элементов и подготовки к проведению артиллерийской стрельбы по береговой цели главным калибром. Командовал кораблем старпом, капитан 2 ранга Г. А. Хуршудов. Командир линкора капитан 1 ранга А. П. Кухта с 16 октября находился в отпуске — в санатории в Хосте. Вернется в Севастополь по срочному вызову вечером 31 октября и только тогда узнает о случившемся. В 22 ч 00 мин 29 октября днище кормовой части линкора скроется под водой, но командир линкора еще застанет живыми членов своего корабля в районе первого котельного отделения, связь с которыми поддерживалась до 19 ч 30 мин 31 октября, после чего она прекратится.

Капитан 1 ранга Кухта, опытный моряк, ветеран Великой Отечественной войны, имел опыт службы на линкорах, видел аварии и был подготовлен к борьбе за живучесть корабля.

Из объяснительной командира ЛК «Новороссийск» капитана 1 ранга Кухты А. И. от 4.11.55 г. председателю Правительственной комиссии по расследованию обстоятельств катастрофы на ЛК «Новороссийск» тов. Малышеву В. А.*:

«Лично я психологически к таким действиям был подготовлен, упомянутым ранее наблюдением подобных повреждений и их результатов на ЛК „Марат" и КР „М. Горький" и во время плавания на ЛК „Новороссийск" нередко думал, что навигационные условия плавания на Черном море по сравнению с Балтийским исключительно просты, но зато в случае чего „приткнуться" негде, а случаи могли быть всегда, учитывая все еще реальную минную опасность на Черном море, да еще когда корабль не имеет размагничивающего устройства».

Действительно, командир линкора имел большой профессиональный опыт военного моряка. К сожалению, его не будет в трагические для корабля часы и минуты 29 октября на линкоре; ему будут предъявлены обвинения, но он — один из немногих, кто скажет Правительственной комиссии правду об ошибках в борьбе за непотопляемость корабля и в командовании линкором, напишет об этом в своей объяснительной на имя председателя Правительственной комиссии В. А. Малышева; именно его замечания лягут в основу выводов доклада Комиссии от 17.11.55 г. о причинах гибели линкора «Новороссийск» и части его команды. Видимо, этого ему не простят, и ему одному из первых будет снижено звание до капитана 2 ранга в начале декабря 1955 года, а в январе 1956 года сорокапятилетний Кухта будет уволен с флота.

Три брата служили на Балтике, старший — Василий Павлович Кухта, флагманский артиллерист отряда легких сил КБФ, погиб в 1940 году, с другим я встречался в Таллинне в 1951 году.

Что за человек был этот моряк — участник защиты блокадного Ленинграда и Ораниенбаумского плацдарма, не побоявшийся сказать правду о причинах опрокидывания линкора и вошедший в историю как последний командир трагически погибшего «Новороссийска»?

Александр Павлович Кухта родился в Каунасе в русской семье 12 апреля 1910 года. Начал службу в ВМФ в 1929 году, поступив в Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе в Ленинграде, где в 1931 году стал членом ВКП(б).

По окончании училища в 1933 году был назначен командиром башни главного калибра линкора «Марат» (бывший «Петропавловск»), После годичной учебы на курсах усовершенствования офицерского состава служил с 1936 по 1939 год на линкоре «Октябрьская революция» (бывший «Гангут») командиром сначала зенитного дивизиона, затем дивизиона главного калибра и командиром, как тогда говорили, артиллерийского сектора корабля. В 1940 году он становится помощником флагманского артиллериста эскадры КБФ, в начале войны — уже флагартом эскадры, в 1942 году — в самые тяжелые для блокадного Ленинграда дни, когда корабельная артиллерия активно помогала сдерживать рвавшихся к городу фашистов, флагманским артиллеристом КБФ.

Дважды, в 1942 и 1944 году, А. П. Кухта был награжден орденом Отечественной войны II степени, в 1948 году за заслуги во время войны — орденом Отечественной войны I степени, а также медалью «За оборону Ленинграда» и другими наградами.

После войны капитан 2 ранга А. П. Кухта — флагманский артиллерист Южно-Балтийского флота (4-й ВМФ). В 1948—1951 годах — учеба в Военно- морской академии, 12 декабря 1951 года капитан 1-го ранга А. П. Кухта назначается исполняющим обязанности командира строящегося крейсера «Щербаков» проекта 68-бис или, как тогда говорили, типа «Свердлов». Это мой первый корабль. Придя на него в 1955 году лейтенантом после училища, я еще застал офицеров, служивших с А. П. Кухтой. Отзывы о нем были отличные, подготовка личного состава шла с учетом опыта войны при глубоком изучении корабля.

В июле 1952 года капитан 1 ранга Кухта был переведен на Черноморский флот исполняющим обязанности командира крейсера «Молотов», а через три месяца назначен старшим помощником командира линкора «Новороссийск», сменив в должности Игоря Васильевича Колышкина, который был назначен командиром на наш с неудавшейся судьбой корабль: вскоре после гибели «Новороссийска» крейсер «Щербаков», до завершения постройки уже стоявший на модернизации по проекту 68-зиф, был разрезан (зарезан, как мы говорили). Последним командиром так и невышедшего в море, построенного и почти полностью прошедшего модернизацию крейсера «Щербаков» станет капитан

2 ранга Александр Николаевич Шабуров. Он пришел на него, прослужив с 1949 по март 1953 года на линкоре «Новороссийск» командиром дивизиона главного калибра. Со старпомом Кухтой его объединяла специальность корабельного артиллериста. А. Н. Шабуров после окончания в 1940 году черноморского ВВМУ им. П. С. Нахимова всю войну доблестно прослужил на Северном флоте на миноносцах «Грозный», «Гремящий» и бывшем английском «Дерзкий», где штурманом был Колышкин Игорь Васильевич. С мая 1945 по 1949 год капитан

3 ранга Шабуров — командир дивизиона, а затем БЧ-2 с восемью 381-миллиметровыми орудиями на линкоре «Архангельск» (бывший английский «Ройал Соверин»), После возвращения этого линкора Англии в 1949 году был назначен на «Новороссийск», куда в 1952 году прибыл служить с крейсера «Щербаков» капитан 1 ранга Кухта.

В ноябре 1953 года А. П. Кухта назначается командиром крейсера «Адмирал Корнилов», строящегося на ЧФ по проекту 68-бис. 29 октября 1954 года, ровно ,за год до гибели линкора, он приходит командиром «Новороссийска», взяв с собой с крейсера командиром дивизиона живучести БЧ-5 линкора талантливого инженера, капитан-лейтенанта Юрия Городецкого. Тот оправдает его надежды, многое сделает за год службы на линкоре и погибнет вместе с кораблем на боевом посту. Будь командир на ГКП линкора, события, последовавшие за взрывом, могли бы развернуться по-иному.

Из характеристики личного состава ЛК «Новороссийск»":

«Командир корабля капитан 1 ранга Кухта А. П. в должности с 1954 года. За время командования кораблем технику, вооружение, боевую и повседневную организацию усвоил и удовлетворительно овладел маневрами корабля. Был допущен к самостоятельному управлению кораблем.

Боевой подготовке, организации службы и поддержанию дисциплины уделял много внимания. Правильно обучал экипаж корабля, который успешно сдал 6 курсовых задач.

Однако опыт командования имел еще недостаточный, требовал контроля над собой и практической помощи. Требовательность к себе и подчиненным проявлял недостаточную.

Своего старшего помощника подготовить к полноценному замещению своей должности не сумел».

Старший помощник командира капитан 2 ранга Г. А. Хуршудов, действительно, не смог заменить командира в то трагическое для линкора время, оказался слабо подготовленным не только как командир и старпом, но и как профессиональный моряк для службы на линкоре.

И надо же было взрыву случиться в такой момент! Как будто этот момент кто-то выбирал! Но, видимо, каждый должен быть готовым в экстремальных условиях превзойти границы своих возможностей. Капитан 2 ранга Хуршудов этого сделать не смог. Вина ли в этом командира линкора Кухты — трудно сказать. Скорее, тех, кто назначил на должность старпома без учета опыта предыдущей службы и знаний офицера с речных мониторов.

Председатель Правительственной комиссии В. А. Малышев при опросе 3 ноября 1955 года капитана 2 ранга Хуршудова высказал ему свое мнение резко и недвусмысленно:

— Ваши письменные объяснения, мягко говоря, жиденькие, не те, что должен был бы дать командир линкора; надо бы дать объяснения грамотные, поскольку вопрос идет о борьбе за живучесть корабля. Не вредно командиру линкора призвать на помощь технику, потому что линкор — это корабль, который управляется техникой, а не окриком... Вы не представляли себе, каким кораблем командовали. Вы же чушь нарисовали — до броневой палубы не было непроницаемых переборок- Человек не знает, не может нарисовать цитадель корабля, не знает, где находятся креповые отсеки... Вы — военный моряк и не знаете корабля, не знаете жизненно важных частей корабля, от которых зависит жизнь корабля, жизнь полутора тысяч человек команды.

Капитан 2 ранга Г. А. Хуршудов к тому времени около двух лет служил на линкоре старпомом командира, сменив на этой должности 21 ноября 1953 года А. П. Кухту. Незадолго до последнего выхода линкора в море он сдал допуск на самостоятельное управление кораблем, что отнюдь не свидетельствовало о знании им больших кораблей и, в частности, линкора «Новороссийск».

Хуршудов Григорий Аркадьевич родился в Баку в армянской семье 15 августа 1916 года. В 1934 году после окончания ФЗУ на базе семилетки он поступает во ВВМУ им. М. В. Фрунзе и по завершении учебы в училище в чине младшего лейтенанта в 1938 году назначается младшим прорабом гидроштурманского отдела Амурской Краснознаменной военно-морской флотилии (АКВМФ). Как много значит первая должность молодого офицера, жаждущего быть полезным обществу, может быть, даже прославиться, совершить подвиг. Обидно на долгие годы застрять в должности, скажем, младшего прораба. Но Хуршудов на АКВМФ быстро сделал карьеру: через год, т. е. в 1939 году, он уже начальник отдела. Война его застала слушателем курсов штурманского отделения Гидрографического отдела Амурской флотилии, которые он окончил в 1942 году. Оказывается, и так можно было «воевать» в смертельно опасные для Родины первые годы войны.

В 1943 году Хуршудов — помощник командира монитора «Сунь Ят-сен», в 1946 году — командир монитора «Свердлов» и в 1950 году — командир монитора «Дальневосточный комсомолец» на Амуре. На этом корабле был помощником командира в 1933 году будущий командующий Черноморским флотом вице- адмирал Пархоменко, также служивший на Амурской флотилии в 1933— 1939 годах. Оказывается, с 1938 года соприкасались служебные пути капитана 3 ранга Пархоменко и лейтенанта Хуршудова, и столкнулись в очередной раз они на линкоре «Новороссийск», который и погубили совместными усилиями, проявив бездеятельность и некомпетентность. 13 лет прослужил на Амуре Хуршу- дов, как говорится, не нюхая пороху в самые тягчайшие для Родины военные и послевоенные годы. В 1950 году он уже командир дивизиона мониторов, в 1951 году флагманский штурман Хабаровской бригады речных кораблей, и вдруг с июня 1951 года он становится командиром миноносца «Летный» (бывший итальянский «Ардиментозо») бригады учебных кораблей ЧФ, а с декабря 1953 года — старпомом командира линкора «Новороссийск». Бедный линкор...

Из характеристики личного состава ЛК «Новороссийск»:

«Старший помощник командира капитан 2 ранга Хуршудов Г. А. в должности с декабря 1953 года. Боевую и повседневную организацию корабля изучил. Сдал экзамен на самостоятельное управление. Устройство корабля знал неудовлетворительно. В борьбе за жизнь и спасение людей проявил неорганизованность, нерешительность и неспособность управлять людьми и кораблем».

Корабль в тот день вышел в море также и без командира электромеханической боевой части (БЧ-5). Инженер-капитан 2 ранга И. И. Резников, один из опытнейших инженер-механиков на флоте, служивший ранее командиром дивизиона движения БЧ-5 на линкоре «Архангельск» (командиром БЧ-5 линкора «Новороссийск» он был с июня 1952 года, хорошо знал корабль), тоже был в отпуске.

За командира БЧ-5 линкора остался командир электротехнического дивизиона инженер-капитан 2 ранга Матусевич. Вместе с командиром дивизиона живучести линкора инженер-капитан-лейтенантом Юрием Городецким и помогавшим им в конце аварии и при агонии корабля инженер-капитаном 1 ранга Ивановым они проявят мужество и героизм, до конца останутся на боевом посту и погибнут с линкором. Вся предыдущая жизнь готовила их к подвигу и самопожертвованию во имя чести и долга. Но не поймут они причину появления крена на левый борт и примут решение погибнуть с кораблем.

Матусевич Ефим Михайлович родился 13 июня 1923 года в селе Аидреево- Ивановка Одесской области. После окончания в 1941 году десятилетней военно- морской спецшколы в Одессе поступил в черноморское Военно-морское училище им. П. С. Нахимова в Севастополе, но уже в октябре уходит на фронт с 6-м морским полком 56-й армии. Вступает в партию, становится командиром отделения 81-й морской бригады той же армии, находившейся на Южном фронте. В мае 1942 года его направляют на учебу в Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского, но уже через два месяца, в августе 1942 года, он вновь уходит на фронт старшиной роты 34-й отдельной морской бригады 9-й армии Закавказского фронта. В августе 1942 года в дни упорных боев на Северном Кавказе его назначают командиром взвода 383-й Краснознаменной дивизии 56-й армии. В мае 1943 года он получает после двух ранений и награждения орденом Красной Звезды свое первое офицерское звание — младший лейтенант.

С октября 1943 года Ефим Матусевич вновь во ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского (флоту нужны специалисты) — слушателем. После окончания в Ленинграде с отличием электротехнического факультета училища в ноябре 1948 года старший лейтенант Матусевич назначается командиром электротехнической группы линкора «Севастополь», а с 23 января 1951 года — командиром электротехнического дивизиона БЧ-5 линкора «Новороссийск» с присвоением звания инженер-капитана 3 ранга.

Его подразделение было лучшим на корабле, и личный состав это доказал в трагических для линкора обстоятельствах.

Уходя в отпуск, командир БЧ-5 Резников хотел оставить за себя командира дивизиона живучести инженер-капитана-лейтенанта Городецкого. Но командование линкором его предложение не приняло. Матусевич, хоть и был электриком, но старшим по званию, заслуженным боевым офицером, находился на отличном счету, и он был назначен исполняющим обязанности командира БЧ-5.

28 октября Городецкий заступил дежурным по БЧ-5. Не все его предложения по сохранению непотопляемости корабля будут приняты, но с первой до последней из 165 минут оставшейся кораблю жизни он будет в центре борьбы за его живучесть и мужественно погибнет на своем командном пункте.

Командир дивизиона живучести инженер-капитан-лейтенант Городецкий Юрий Дмитриевич родился 29 марта 1925 года на погосте Спасо-Преобра- женский Семенцовской волости Вологодского уезда и области. Отец его исчез в многострадальном 1937 году, мать вновь вышла замуж, но отчим погиб на фронте в 1944 году. В 1943 году Юрий Городецкий поступил в Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского в Ленинграде, блокада с которого была еще не снята, но прорвана, и связь с «большой землей» и в первую очередь с Вологодской областью осуществлялась через Тихвин. Видимо, мы одновременно прибыли в октябре 1943 года в осажденный Ленинград через Тихвин из Вологды: я — из эвакуации с матерью, он — на учебу во ВВМИУ. Со своим единственным сыном приехала и все годы была рядом в Ленинграде и Гатчине его мать Вера Яковлевна Городецкая.

В 1948 году он заканчивает паросиловой факультет училища и получает свое первое, престижное тогда, назначение командиром котельной группы линкора «Архангельск» на Северном флоте, где в это время уже служили А. Н. Шабуров и И. И. Резников.

В марте 1949 года, после возвращения «Архангельска» из Англии, Юрий Городецкий назначается командиром котельной группы на линкор «Новороссийск», только что полученный от Италии в качестве трофея, а в марте 1952 года — командиром 1-го дивизиона БЧ-5 на строящийся крейсер «Адмирал Корнилов», здесь он в 1953 году вступает в члены КПСС.

28 октября 1954 года по рекомендации его командира он переводится на линкор «Новороссийск» командиром дивизиона живучести БЧ-5. Менее чем год отвела ему судьба на освоение практически новой для него специальности. Однако в этот короткий срок он лично выполнил расчет новых таблиц непотопляемости с учетом затопления двух-трех смежных отсеков, они будут храниться у него в каюте.

Из докладной командира БЧ-5 ЛК „Новороссийск" инженер-капитана 2 ранга Резникова И. И. в Правительственную комиссию от 3.11.55'.

«Командиры дивизионов хорошо знали свою специальность и устройство корабля. Вопросы борьбы за непотопляемость лучше всех знал командир дивизиона живучести инженер-капитан- леитенант т. Городецкий.

Командиры групп были подготовлены слабо, особенно по вопросам непотопляемости корабля и устройству корабля, так как все они прибьии на корабль во 2-й половине 1955 года и до настоящего времени занимались только освоением своей специальности.

На протяжении всех лет текучесть личного состава и офицеров была очень большая. Пример: за 1954 и 1955 годы сменилось 3 командира дивизиона движения и 2 командира дивизиона живучести».

Однако молодые лейтенанты были хорошо теоретически подготовлены. Они докажут свое высокое чувство ответственности и воинского долга, до конца оставшись на боевых постах, и мужественно погибнут вместе с кораблем и со своими матросами и старшинами. Командир котельной группы дивизиона движения БЧ-5 старший лейтенант Писарев Владимир Евгеньевич (а он еще ходил с лейтенантскими погонами и не знал о присвоении ему очередного

звания) родился 9 мая 1929 года. После окончания в 1954 году 2-го ВВМИУ (ныне ВВМИУ им. В. И. Ленина) в Пушкине под Ленинградом был командиром трюмной группы крейсера «Адмирал Нахимов», а 3 марта 1955 года получил назначение на линкор «Новороссийск».

Командир машинной группы дивизиона движения БЧ-5 инженер-лейтенант Мартынов Радомир Сергеевич родился 14 февраля 1930 года в городе Юрьев- Польский Владимирской области, но призывался на флот в 1949 году из Москвы, где тогда жили его родители, а затем и жена с ребенком. Окончил в 1955 году ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского (паросиловой факультет) и 5 мая 1955 года получил назначение на линкор «Новороссийск».

Командир трюмной группы дивизиона живучести БЧ-5 инженер-лейтенант Михалюк Анатолий Емельянович родился 5 января 1931 года в городе Иваново, окончил в 1955 году ВВМИУ им. В. И. Ленина (паросиловой факультет) и также сразу же был назначен на линкор.

Лишь несколько месяцев прослужили они на корабле, может быть, и линкор еще хорошо не изучили, но дело свое знали и доказали это в трагическую ночь 29 октября. Котлы и машины будут готовы к опробыванию, и команду о даче хода они будут ждать до последних минут жизни.

Инженер-лейтенант А. Михалюк в отсутствие командира аварийной партии возглавит ее работу и вместе со старшиной команды трюмных машинистов старшиной 1-й статьи сверхсрочной службы Касиловым Вячеславом Герасимовичем до конца будет бороться с поступающей водой: ставить подпорки, задраивать люки и горловины, укреплять переборки. Не по их вине линкор потеряет остойчивость.

Большинство командиров боевых частей и дивизионов, а также политработников были опытными и знающими свое дело офицерами, прошедшими войну и многие годы службы на кораблях. Это и заместитель командира корабля по политчасти капитан 2 ранга Г. М. Шестак, и командир БЧ-1 капитан 3 ранга М. Р. Никитенко, имевший опыт службы на линкоре «Севастополь», и командир 1 дивизиона главного калибра БЧ-2 капитан-лейтенант В. В. Марченко, в 1947—1949 годах служивший командиром башни на линкоре «Архангельск» и с 1949 года на линкоре «Новороссийск» (он был аттестован на должность помощника командира линкора), и инженер-капитан-лейтенант С. М. Фрид- берг — командир дивизиона движения БЧ-5, прошедший службу командиром котельной и машинной групп, и секретарь партбюро линкора капитан-лейтенант В. И. Ходов. На корабль пришли молодые, энергичные и инициативные офицеры: старшие лейтенанты А. А. Астафьев и Ф. А. Тюменцев, лейтенанты К. И. Жилин, Р. Л. Страчунский и другие. Однако на линкоре не было должности инженера кораблестроительной специальности.

Из докладной зам. главного инженер-механика ВМФ инженер-капитана 1 ранга Ефимова, флагманского инженер-механика ЧФ инженер контр-адмирала Самарина, флагманского инженер- механика эскадры ЧФ инженер-капитана 2 ранга лейбовича и др. Правительственной комиссии от 3.11.55 г.:

«Штатами кораблей и штабов соединений не предусмотрено должностей инженеров корабельной специальности... Ранее существовавшие штаты помощников флагманских инженер-механиков по живучести на эскадрах и в дивизиях надводных кораблей в 1953 году отменены...

Вопросами непотопляемости и в целом живучести корабля занимаются по совместительству со своими обязанностями инженер-механики, которые значительно загружены вопросами содержания, эксплуатации и ремонта электромеханических установок».

По штатному расписанию экипаж должен был состоять из 1462 человек, в том числе 70 офицеров, 266 старшин и 1126 матросов, что значительно больше, чем предусмотрено проектом корабля.

Экипаж линкора в октябре 1955 года составлял 1542 человека, из них 68 офицеров, 243 старшин и 1231 матросов. Однако из-за отпусков и команди

ровок в тот день линкор вышел в море, имея 50 офицеров и 1474 старшин и матросов. Перекомплект против штатного расписания был за счет учеников и стажеров.

Матросы и старшины линкора были одними из лучших на флоте.

Из характеристики личного состава ЛК «Новороссийск».

«Экипаж представлял собой дружный и сплоченный коллектив, любящий свой корабль, способный успешно решать поставленные перед ним задачи. В борьбе за спасение своего корабля экипаж проявил мужество и героизм. Все коммунисты—старшины и матросы являлись отличниками боевой и политической подготовки и классными специалистами.

Состояние воинской дисциплины на корабле позволяло Командованию успешно решать поставленные перед ним задачи.

Офицерский состав корабля, за исключением отдельных лиц, являлся подготовленньм для выполнения своих служебных обязанностей».

На флоте шутили, что на линкор «Новороссийск» матросов подбирали по росту. Тот год был последним, когда на флоте служили пять лет, старшины и матросы становились высококвалифицированными специалистами своего дела, любившими флот. Мне пришлось участвовать в 1954 году в походе в Стокгольм на крейсере «Адмирал Ушаков», где большинство старшин и матросов были по четвертому-пятому году службы. Шведские газеты были заполнены портретами матросов, так они красиво и мужественно выглядели. На линкоре «Новороссийск» 40 % было по четвертому и пятому году службы и 20 % по второму и третьему, очень мало было сверхсрочнослужащих — 3,3 %. На линкор посылали служить лучших из призывников, имевших опыт работы на крупных заводах и предприятиях, специальную подготовку до службы. У всех этих старшин и матросов было военное тяжелое детство, но это только увеличивало в те годы чувство долга и патриотизма. Много было на линкоре ленинградцев.

Из доклада Правительственной комиссии «О гибели линкора „Новороссийск" и части его команды» в ЦК КПСС и Совет Министров СССР от 17.11.55 г.:

«Политико-моральное состояние личного состава линкора, начиная с момента взрыва и до опрокидывания линкора, было высоким, отличным. Не было и следа растерянности, паники, не было ни одного случая нарушения дисциплины и воинского долга. Наоборот, матросы, старшины и офицеры линкора показывали образцы мужества и героизма. Из почти 1000 матросов и старшин, стоявших в строю на палубе тонущего на их глазах корабля, не нашлось ни одного человека, который сделал бы даже попытку прыгнуть за борт, все они стояли на палубе буквально до тех пор, пока буквально не стали скатываться в воду... В борьбе за спасение корабля проявили хорошую выучку, исключительное мужество и самоотверженность и не покидали своих боевых постов до самого последнего момента гибели корабля. Не было ни одного случая нарушения воинского долга. Отдельные матросы, старшины и офицеры показали подлинный героизм».

Таков был экипаж линкора «Новороссийск».

В походе на линкоре размещался штаб эскадры Черноморского флота — адмирал и 67 офицеров.

В тот день командующий эскадрой вице-адмирал Уваров отсутствовал, он был в отпуске; его обязанности исполнял начальник штаба эскадры контр-адмирал Никольский, который станет одним из основных участников борьбы за линкор и будет назван Правительственной комиссией одним из виновников его гибели.

Контр-адмирал Никольский Николай Иванович в свои 42 года был опытным и профессионально хорошо подготовленным моряком, в войну служил в должности командира эсминца на Северном флоте. Можно только удивляться, почему он не взял на себя инициативу в борьбе за спасение линкора и его команды в соответствии с его опытом и, прямо надо сказать, обязанностями командующего эскадры на флагманском корабле при отсутствии командира и старпома линкора.

Говорят, его подавил своим безграмотным командованием и грубым отношением к подчиненным командующий флотом Пархоменко. Может быть, отчасти и так; сам Пархоменко заявит, что он велел контр-адмиралу Никольскому взять командование линкором на себя. Причины боязни ответственности и безынициативности все же, видимо, лежат в другом — в нанесенной в 1943 году моральной травме Никольскому, которая не могла пройти бесследно и в конце концов отразилась на судьбе «Новороссийска» и его команды.

Николай Иванович Никольский в 1936 году закончил ВВМУ им. М. В. Фрунзе и начал службу штурманом дивизиона торпедных катеров. В 1938 году он уже начальник штаба этого дивизиона, затем штурман сторожевого корабля «Гром» и дивизионный штурман сторожевых кораблей.

После окончания в 1939 году курсов командиров он исполняет обязанности командира на эсминцах Черноморского флота «Разящий» и «Сталин». С 1940 года он командир эсминца «Расторопный» и с 1942 года — эсминца «Разъяренный» на Тихоокеанском флоте. В 1942 году он перегнал свой корабль на Северный флот. В начале 1943 года его эсминец в результате заклинивания руля на полном ходу выскочит на берег острова Сальный в Кольском заливе.

В марте 1943 года капитан-лейтенант Н. И. Никольский был осужден военным трибуналом к 10 годам лишения свободы, исключен из партии, лишен воинского звания и уволен из Военно-Морского Флота. В причине столь строгого наказания нет надобности разбираться, так как через пять месяцев, т. е. в августе 1943 года, постановление военного трибунала было отменено. Н. И. Никольского восстанавливают в партии и звании и назначают в разгар военных действий Северного флота командиром эсминца «Разумный», а затем эсминцев «Достойный» и «Громкий».

После окончания Военно-морской академии (1945—1948) Никольский — командир дивизиона эсминцев и с 1951 года — бригады эсминцев на Черноморском флоте.

В 1953 году он получает звание контр-адмирала и в январе 1954 года назначается начальником штаба эскадры Черноморского флота.

Времени для изучения флагманского корабля эскадры у него было достаточно. В трагическую ночь 29 октября более компетентного профессионального военного моряка, способного взять на себя командование линкором и действенную организацию борьбы за живучесть корабля на «Новороссийске» не было, несмотря на присутствие командующего флотом вице-адмирала Пархоменко. Но не возьмет на себя груз ответственности контр-адмирал Никольский и будет назван Правительственной комиссией одним из виновников гибели его флагманского корабля. Причина, видимо, в психологическом факторе.

28 октября 1955 года линкор вышел в море, имея полное водоизмещение 29 032 тонны и осадку 10,44 м при высоте борта у форштевня 16,6 м, у ахтер- штевня 13,9 м, у миделя 16,04 м. Начальная метацентрическая высота, которая является одним из показателей остойчивости кораблей, составила 1,42 м, что было определено расчетным путем после гибели линкора.

Незадолго до выхода в море линкор принял боезапас массой около 420 тонн. В артпогребе 1-й башни ГК размещалось 109 снарядов и 172 320-миллиметровых зарядов, в артпогребе 2-й башни ГК — 72 снаряда и 114 зарядов. Каждый 320- миллиметровый бронебойный снаряд имел массу 525 кг и содержал 6,2 кг взрывчатого вещества, полубронебойной снаряд — 474 кг с массой взрывчатого вещества 21,74 кг, боевой заряд вместе с порохом — 163 кг.

После частичной модернизации и ремонта на корабле в походе продолжалось опробование приборов, машин и механизмов, так как в марте 1955 года были установлены новая фок-мачта, новое радиолокационное вооружение, модернизирована схема приборов управления стрельбой (ПУС) главного калибра, отремонтирована машинно-котельная установка из двух турбозубчатых агрегатов общей мощностью 97 500 л. с. и восьми главных котлов паропроизводитель- ностью по 60 тонн в час каждый. При этом скорость полного хода определялась в 27,8 узлов.

28 октября на мерной линии «Новороссийск» дал скорость 28,5 узлов, очень высокую для линкоров. Но она достигалась снижением живучести из-за облегченных водонепроницаемых переборок выше броневой палубы.

Однако офицеров корабля беспокоили крупные конструктивные недостатки, особенно заметные в сравнении с ЛК «Севастополь» и «Архангельск».

Бывший командир БЧ-2 линкора «Архангельск», а затем дивизиона главного калибра «Новороссийска» капитан 1-го ранга в отставке А. Н. Шабуров вспоминал:

«После „Архангельска" на „Новороссийске" бросалась в глаза облегченность переборок и ненадежность всего, что касалось непотопляемости и остойчивости корабля. Например, на линкоре „Архангельск" не имелось монорельса, прорезающего все главные водонепроницаемые переборки, для погрузки боезапаса, были заварены нижние иллюминаторы по сравнению с „Новороссийском"».

Ветеран линкоров «Севастополь» и «Новороссийск» капитан 1-го ранга в отставке М. Р. Никитенко рассказывал:

«Корабль имел 20 водонепроницаемых переборок, но только 14 из них доходили до броневой (средней) палубы. Переборки были из алюминиевых сплавов толщиной около 3 мм, в то время как на наших линкорах (а я служил на линкоре „Севастополь") они достигали толщины 10 мм. У итальянцев все было подчинено достижению максимальной скорости корабля. Креповая система работала от пожарной магистрали. Крен до 5° можно было выровнять за 2 часа...»

Линкор не имел размагничивающего устройства для предотвращения взрыва донных неконтактных мин с магнитным взрывателем. Напряженность магнитного поля, создаваемого линкором, составляла 15,52 А/м, что почти в 10 раз превышало порог срабатывания немецких неконтактных мин периода войны.

В тот день, 28 октября, определив маневренные элементы корабля, проведя подготовку к артиллерийским стрельбам и испытания механизмов, линкор в 17 ч 30 мин возвратился в Севастополь.

Бывший командир дивизиона движения БЧ-5 ЛК «Новороссийск», инженер- капитан 1 ранга в отставке С. М. Фридберг рассказывал мне о постановке линкора на якорь и бочки:

«За многие годы службы на кораблях я никогда не видел постановки корабля на бочки и якорь, всегда находился в машине. В тот поход все шло спокойно, и при входе линкора в Северную бухту я вышел на палубу. На подходе к якорной бочке № 3 линкор отдал левый якорь, но не погасил скорость и проскочил бочку до мидель-шпангоута корабля, оставляя ее по левому борту в нескольких десятках метрах от него. Затем, отработав машинами задний ход, отошел назад и машины застопорил. Буксиры развернули корму в сторону бухты, а нос линкора — в сторону моря. Были заведены якорь-цепь на носовую якорную бочку и трос на кормовую якорную бочку № 3...

На клюзе левого борта линкора была отметка якорь-цепи около 80 м. Носовая якорная бочка находилась на расстоянии 20—30 метров справа по носу корабля.

Как правило, на этих бочках № 3 стоял линкор «Севастополь».

Из докладной старпома ЛК «Севастополь» капитана 3 ранга Соколана флагманскому инженер- механику ЧФ инженер-контр-адмиралу Самарину В, А. от 30.10.55 *:

«Сообщаю, что Краснознаменный Л К „Севастополь" стоял на бочках № 3 с 3 ноября 1944 года по 2 ноября 1954 года. При стоянке на бочках корабль всегда находился с выключенной обмоткой „РУ"».

Бывший командир штурманской боевой части ЛК «Севастополь», а затем ЛК «Новороссийск», капитан 1 ранга в отставке М. Р. Никитенко вспоминает, что за этот период линкор «Севастополь» становился на бочки более 100 раз (по документам фактически 130 раз) и всегда с отдачей якоря.

В тот вечер ЛК «Новороссийск» встал на левый якорь и бочки № 3 в Севастопольской бухте, напротив Госпитальной набережной и правее Инкерманского створа, под углом 10—12° к нему, носом по курсу 284—287°, в точке с координатами 44°37' северной широты, 33°32'5" восточной долготы.

По левому борту линкора и спереди стоял на бочках № 1 крейсер «Молотов» (будущий «Слава»), по корме — крейсер «Кутузов» на бочках № 5, по правому борту, у северного берега бухты, на бочках № 10 — крейсер «Фрунзе». Не на своем обычном месте стоял крейсер «Керчь», на этот раз он был поставлен по парадному расчету на якорных бочках № 12 у бухты Голландия, за ним стоял на бочках № 14 крейсер «Нахимов».

Крайние и ближайшие к боно-сетевому заграждению и к входу на Главную базу якорные бочки № 2, 4, 6 и 8 были в тот день свободными. Только к празднику ожидалась постановка на них других кораблей для участия в Военно-морском параде.

От кормы линкора до берега было 280 м, глубина в носу 17,4 м, в корме — 16,4 м.

Из беседы инженер-контр-адмирала Коршунова Л. С. и инженер-капитана 1 ранга Фоминых В, А. 31 октября 1955 года с трюмным машинистом матросом Чура.

«Осадка носом после похода была 10,12 — 10,15 м. Кормой 10,08. Обычно осадка колебалась от 10,10 до 10,15. Меньше 10 м никогда не было ... измерял лично».

После похода многие офицеры сошли на берег, в том числе и и. о. командира линкора капитан 2 ранга Г. А. Хуршудов. За командира корабля остался помощник командира линкора капитан 2 ранга 3. Г. Сербулов, хотя согласно приказу по заместительству старшим на корабле должен был бы остаться капитан-лейтенант В. И. Марченко, но он в тот день замещал командира БЧ-2 и, видимо, старпома.

Из характеристики личного состава ЛК. «Новороссийск»:

«Помощник командира корабля, капитан 2 ранга Сербулов 3. Г., имеет хорошую морскую подготовку, но тактическая подготовка недостаточная. Свои прямые обязанности выполнял исправно, но в связи с недостаточной подготовкой продвижению по службе не подлежал и быт представлен к рольнению в конце года в запас. За последнее время в связи с солидным возрастом (50 лет) с обязанностями помощника командира справлялся с трудом.

Оставаясь за командира корабля во время взрыва, со своими обязанностями не справился, кораблем и людьми фактически не командовал, главный командный пункт не организовал и ограничился отдачей отдельных распоряжений, не сыгравших роли в судьбе корабля».

Капитан 2 ранга Сербулов пользовался уважением на корабле за человеческие черты характера, но оказался, мягко говоря, некомпетентным в борьбе за живучесть линкора, и хотя считал себя до последней минуты его командиром, абсолютно ничего не сделал для его спасения.

Помощник командира линкора «Новороссийск» Сербулов Зосим Григорьевич родился в 1905 году в Херсонской области в бедной молдаванской крестьянской семье. В 1924 году закончил ликбез, в 1927 году призван служить на флот и направлен в учебный отряд ЧФ, с 1928 года служит краснофлотцем на канонерской лодке «Красный Крым», а затем на крейсере «Червона Украина». В 1935 году Сербулов направляется на учебу на ускоренные курсы или, как их официально называли, в параллельные классы, при ВВМУ им. М. В. Фрунзе и по окончании их в 1938 году по 2-му разряду (из-за слабых знаний) в звании младшего лейтенанта назначается на Северный флот на СКР «Гроза» командиром БЧ-2, с которого в том же году переводится опять же из-за слабой подготовки командиром батареи на другой СКР — «Смерч» и в 1939 году отправляется на годичные курсы усовершенствования. Вот и все образование — ликбез, учебный отряд, курсы «ускоренников» при училище и курсы усовершенствования.

С 1940 года Сербулов на Черноморском флоте — командиром батареи крейсера «Червона Украина», во время войны — добросовестная служба командиром башни крейсера «Ворошилов» и с 1944 года — артдивизиона крейсера «Молотов». В 1947 году он назначается помощником командира крейсера «Красный Крым», а с ноября 1951 года капитан 2 ранга Сербулов — помощник командира линкора «Новороссийск».

Служивший с ним на линкоре в 1951 —1953 годах капитан 1 ранга в отставке А. Н. Шабуров вспоминал о нем: «Служака, добросовестный исполнитель, пользовался уважением, но знания для командования имел очень слабые, на уровне боцмана».

Видимо, сама судьба поставила перед ним тяжелейшую задачу с первых минут после взрыва возглавить борьбу за спасение линкора, с которой он, конечно, из-за уровня своих знаний, не справился. Однако непростительно при его опыте службы на кораблях, в том числе в период войны, пренебречь требованиями Корабельного устава и всеми традициями Русского и Советского Военно- Морского Флота в борьбе за спасение корабля и его команды. Это яркий пример некомпетентности в командовании, хотя и при стремлении принять меры по спасению линкора и без отказа от ответственности командира корабля.

Из доклада Правительственной комиссии от 17.11.55 г.:

«В это же время на правом борту, у носа корабля, командовал помощник командира линкора т. Сербулов, считавший себя командиром линкора вплоть до гибели корабля.

Кстати, при опросе т. Сербулов оказался единственным, кто честно заявил, что он считал и сейчас уже после гибели линкора считает себя командиром корабля, так как его никто не отстранял от командования кораблем и он не слышал о вступлении на пост командира корабля кого-либо другого».

В 18 ч 55 мин на линкор перешел с КР «Дзержинский» оперативный дежурный штаба эскадры капитан 2 ранга Смоляков, флагманский артиллерист эскадры, и с ним — радисты и сигнальщики, которые разместились в оперативной рубке и на сигнальном мостике линкора.

В 19.00 на линкоре в сопровождении оркестра состоялся развод корабельного наряда. Дежурным по кораблю заступил командир штурманской боевой части капитан 3 ранга М. Р. Никитенко, хотя ему после похода корабля как штурману не положено было дежурить, он имел право сойти на берег.

Никитенко — заслуженный офицер, участник боев за Северный Кавказ. После окончания в 1945 году Каспийского военно-морского училища в Баку он много лет плавал штурманом на тральщиках, крейсере «Ворошилов» и линкоре «Севастополь», затем назначен старшим штурманом линкора «Новрос- сийск». В тот день он оставался к тому же за флагманского штурмана эскадры.

Вахтенным офицером на корабле заступил лейтенант В. П. Лаптев — заместитель командира дивизиона движения по политчасти. Он растеряется после взрыва, не отдаст необходимых команд и не спасет вахтенный журнал. Да и как можно было назначить вахтенным, да и вообще направить на линкор не подготовленного к этому офицера, бывшего авиамеханика?

Виктор Петрович Лаптев в январе 1943 года семнадцатилетним был призван в армию и послан учиться в военное пехотное училище, но уже в августе ушел на фронт. За форсирование Днепра и активные действия в разведке в октябре 1943 года ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. После этого он был послан на учебу в Военно-морское авиационно-техническое училище в Перми (тогдашнее название города — Молотов), которое окончил в 1945 году авиационным механиком в сержантском звании. Надо полагать, в связи с окончанием войны он был переведен в политработники, но какое при этом имел отношение к вахтенной службе на линкоре — неясно. Тем более что дежурным по низам заступил лейтенант Жилин, командир 6-й батареи БЧ-2, хорошо подготовленный строевой морской офицер, действовавший после взрыва энергично и инициативно; недаром он в будущем станет контр-адмиралом. Но много ли мог сделать молодой лейтенант, когда на борту гибнущего линкора находилось семь адмиралов и 28 старших офицера, его просто никто не слушал. Другое дело, если бы он был вахтенным офицером, а замполит Лаптев — дежурным по низам, как это и было принято на флоте. Однако на линкоре была традиция — пропустить через вахтенную службу всех перспективных офицеров.

Дежурным по БЧ-5 был командир дивизиона живучести БЧ-5 инженер- капитан-лейтенант Юрий Городецкий. За командира БЧ-5 на корабле оставался инженер-капитан 3 ранга Ефим Матусевич. На этих двух ляжет вся тяжесть борьбы за непотопляемость корабля.

Из доклада Правительственной комиссии от I7.J1.55:

«... И. о. командира БЧ-5 т. Матусевич, командир дивизиона живучести т. Городецкий и помогавший им начальник Технического управления флота т. Иванов умело и самоотверженно вели борьбу с поступавшей на корабль водой, хорошо знали каждый свое дело, проявляли инициативу, показали образцы мужества и подлинного героизма. Но все усилия личного состава были обесценены и сведены на нет преступно легкомысленным, неквалифицированным и нерешительным командованием».

В носовой дизельной электростанции № 1 на последнее свое дежурство заступил старший матрос Боря Гаврилов. Утром в субботу его должны были торжественно провожать в запас, он уже отправил домой письмо и сообщил матери, отцу и сестре в Ленинград, на Тверскую улицу, дом 4 о скором приезде...

Дежурным по дивизиону живучести БЧ-5 заступил старшина 2-й статьи Комолов. На вахту по осушению заступил матрос Апряткин, трюмный машинист, связной при командире дивизиона живучести, который впоследствии рассказывал инженер-контр-адмиралу Коршунову *:

«В 19 часов 28 октября, после похода, заступил на вахту по осушению. Замерил осадку: носом 10,05 м, кормой 10,10 м, водоизмещение по номограмме в ПЭЖ — 27 500 т. С 23.00 до 01.00 был в посту живучести. В 01.10 ушел в кубрик № 24 и лег».

Начальная поперечная метацентрическая высота составляла 1,27 м.

Под носовой частью линкора чистой воды до дна было 7,2 метра, под кормовой — 6,3 метра, но дно представляло собой жидкий ил.

Над водой возвышались форштевень корабля на 6,55 м с 6-метровым гюйс- штоком и ахтерштевень — на 3,8 м с 8-метровым флагштоком. Потом эти оконечности корабля и гюйсшток будут служить ориентирами изменения дифферента корабля.

В действии на корабле находились главный котел № 1, вспомогательная установка № 1, турбогенератор № 2, турбопожарный насос № 2, носовой дизель- генератор.

Дежурный по кораблю произвел увольнение личного состава на берег. Две трети офицерского состава сошли на берег, на линкоре осталось 20 офицеров, но к началу следующих суток часть из них вернется с берега. В 01 ч 00 мин 29.10.55 на линкоре находилось 30 офицеров, в том числе ОД эскадры, четыре офицера запаса и прикомандированные.

За заместителя командира корабля по политической части остался секретарь партийного бюро парторганизации корабля капитан-лейтенант Ходов Владимир Иванович.

Из характеристики личного состава ЛК «Новороссийск»:

«Секретарь партийного бюро капитан-лейтенант Ходов В. И. трудолюбивый партийный работник. Умело направлял работу партийной организации на решение задач боевой и политической подготовки. Во время катастрофы принимал участие в организации борьбы за спасение корабля и личного состава».

В протоколах партийных собраний и бюро парторганизации линкора, с которыми мне удалось ознакомиться, действительно четко ставились задачи перед коммунистами, связанные с повышением ответственности и квалификации, поощрялась инициатива коммунистов из числа старшин и матросов, но мало отражались недостатки на корабле по поддержанию его непотопляемости.

На корабле также остался любимец команды, начальник клуба капитан- лейтенант Владимир Басин.

За командира БЧ-4 заступил командир радиотелеграфной группы старший лейтенант Анатолий Астафьев.

Однако на корабле отсутствовали по разным причинам 25 офицеров, которых особенно будет нехватать на линкоре после взрыва: командир корабля и командир БЧ-5, находившиеся одновременно в отпуске, командир дивизиона движения инженер-капитан-лейтенант Фридберг, командиры электротехнической, турбомоторной и ремонтной групп. Командир ремонтной группы к тому же выполнял обязанности командира носовой аварийной партии, которая будет в центре борьбы с поступлением воды на линкор после взрыва.

В связи с тем что помощник командира корабля останется за командира линкора, обязанности старпома должны были возлагаться на командира БЧ-2, однако он сошел на берег. По показаниям Сербулова за старпома оставался и. о. командира БЧ-2, но об этом не было объявлено.

После взрыва лишь старпом Хуршудов, исполнявший обязанности командира линкора, и замполит корабля Шестак будут вызваны на корабль, но слишком поздно. Пешком пришлось добираться до Хуршудова, жившего на Пироговке, также пешком пойдет и он, чтобы попасть на свой гибнущий корабль (в штабе флота машину не дали), и прибудет через два часа после взрыва, за 45 минут до гибели линкора.

Поздно вечером на линкор прибыло пополнение — около 200 человек, некоторые были еще в солдатской форме. Их накормили и разместили спать в шпилевом помещении в носу. Там же, в носовой части линкора, размещалось в кубрике № 1 на батарейной палубе 63 человека личного состава ЭТД, в кубрике № 14, находящемся ниже, на броневой палубе,— 82 человека и в самых нижних кубриках на карапасной палубе — 73 человека, в том числе в кубрике № 29 по правому борту — 46 матросов и старшин боцманской команды, а в кубрике № 30 — матросы и старшины из штурманской боевой части и музыканты, всего — 218 человек без учета прибывшего пополнения.

Через них пройдет огненный смерч взрыва.

На Севастопольском рейде воцарилась тишина. Погода — штиль, но чувствовалось появление ветра с норд-оста, море — штиль. Однако оживленно было у боковых ворот при входе и выходе из Главной базы.

Выписка из журнала текущих событий ОД штаба дивизии охраны водного района (ОВР) от 28.10.55*:

19 ч 36 мин. РБ-68 вошел в базу

19 ч 36 мин. «Карабах» вошел в базу

19 ч 54 мин. ГПБ-166 вошел в базу, на буксире ГПБ-133

20 ч 25 мин. РК-2018 вошел в базу

20 ч 37 мин. Самоходная баржа вышла из базы

20 ч 59 мин. МБ-131 вошел в базу

21 ч 02 мин. РК-2018 вышел из базы

21 ч 33 мин. Самоходная баржа вошла в базу.

Только в 21 ч 25 мин дежурный рейдовый буксир РБ-68 встанет у боковых ворот на бочку в ожидании команды: «Закрыть боны», но она в тот вечер не будет отдана.

28 октября 1955 года в Севастополе солнце зашло в 17 ч 17 мин, стемнело в 18 ч 47 мин, видимость снизилась до одного кабельтова при свете луны, которая взошла еще в 15,8 ч с фазой 3 дня до полнолуния.

Вход в Севастопольскую бухту был четко обозначен огнями входных буев у открытых ворот боно-сетевого заграждения, а направление движения —Инкер- манскими створными знаками и огнями.

На фоне темного горизонта, при свете звезд и луны, отчетливо выделялись дежурным освещением линкор «Новороссийск» и крейсера эскадры Черноморского флота.

Начались новые сутки — 29 октября 1955 года, суббота, которые станут трагическими и последними для линкора «Новороссийск» и части его команды.

Заход луны ожидался в 03,8 ч, начало сумерек — в 06 ч 14 мин и восход солнца — в 07 ч 18 мин.

Движение у боковых ворот продолжалось.

В 00 ч 20 мин мощный земснаряд «Полукс» отошел из Южной бухты в Северную, направляясь к боковым воротам — к выходу из базы...

Выписка из вахтенного журнала Командного пункта управления рейдом (КЛУР), 6. Севастопольская, 29 октября, суббота .

00 ч 00 мин Режим плавания на внутреннем и внешних рейдах нормальный. Боковые ворота открыты, дежурит у бон РБ-68, боковая партия РБ-68. Ветер норд-ост — 2 балла, видимость 1 кабельтов.

00 ч 37 мин «Полукс» вышел из базы по разрешению ОД ОВРа.

Земснаряд «Полукс» вышел из Севастопольской бухты, но боковые ворота так и остались открытыми.

Из вахтенного журнала РП № 68 (Константиновского) за 29.10.55 г.'.

00 ч 00 мин На бонах РБ-68. Боновики на буксире, ворота открыты, на видимости кораблей нет, связь работает хорошо, режим плавания нормальный, погода хорошая, готовность повседневная, приказаний нет.

Все было спокойно. В понедельник 31 октября об этом будет доложено в штаб флота.

Из докладной начальника РТС флота начальнику ОУ ШЧФ капитану 1 ранга Овчарову о наблюдениях с 26 по 30 октября 1955 г., Севастополь * **:

«Опросом личного состава сигнальщиков, радиометристов, гидроакустиков и начальников постов... Балаклава, Херсонес, Бельбек, Лукулл, Евпатория-рейд, Евпатория-маяк, Стрелецкий и Кон- стантиновский установлено, что неопознанных кораблей и других каких-либо явлений на море, в воздухе и на суше за период с 27.10 по 30.10 постами не наблюдалось.

Капитан 1 ранга А. Линчевский»

Оперативным дежурным по штабу Черноморского флота заступил капитан 3 ранга Ксенофонтов, дежурным по наблюдению — Седунов.

Командующий флотом вице-адмирал Пархоменко находился дома и лежал с температурой, немного приболев.

Начальник штаба флота вице-адмирал Чурсин следовал на автомашине с Балаклавы после учения подводных лодок.

Начальник разведки флота генерал-майор Намгаладзе спокойно спал дома.

Только в 01 ч 17 мин на внешней Севастопольский рейд возвратился большой охотник за подводными лодками БО-276 и встал в точку дозора противолодочной обороны перед мысом Херсонес, открыл гидроакустическую вахту, и в 0 ч 30 мин акустик отметил: «Шумов нет». Но ведь в это время земснаряд «Полукс» в 00 ч 35 мин пройдет мимо рейдового поста № 68 на мысе Константиновский, в 00 ч 37 мин выйдет через открытые боковые ворота из Севастопольской бухты и пойдет в сторону Ялты. Итальянские суда «Джерози», «Фердинанде», «Эсмеральдо» и «Маттеоти» полным ходом шли на выход из Черного моря в Босфор.

Из Средиземного моря в Босфор вошел американский линкор «Нью- Джерси» с пятью эсминцами.

На подходе к Стамбулу находились авианосец и два эсминца.

В 01 ч 00 мин на всех кораблях, стоящих на рейде, заступила новая вахта. На крейсере «Фрунзе» на сигнальную вахту заступили старший матрос Антипин — старшиной вахты, матрос Никитин, в секторе которого находился линкор «Новороссийск», и матрос Воронкович. С правого борта крейсера «Фрунзе» стоял «Водолей-4», с него принимали воду.

Команда линкора спала. Электрика, матроса Семенова, спавшего в кубрике № 14, дневальный разбудил для заступления на вахту, он должен был сменить старшего матроса Борю Гаврилова...

Старшина 1-й статьи Дуньков, вернувшись из увольнения, долго перекуривал на полубаке, слушая и сам рассказывая, как прошло увольнение на берег. Шел второй час ночи. Дуньков спустился в свой кубрик, разделся и перед сном зашел в гальюн рядового состава, который был в носовой части корабля, на батарейной палубе, впереди кубрика № 1...

Дежурный по кораблю капитан 3 ранга Никитенко спустился в свою каюту и склонил голову над журналом дежурного...

В дозор по артиллерийским погребам вышли матросы Зимаш и Бондаренко из дозорного помещения, расположенного в носу корабля. Каждые два часа двое дозорных обходили артпогреба. В 01 ч 00 мин дозорные начали очередной обход, один спускался в погреб, другой оставался у его люка. Дозорные подошли к носовым погребам, один дозорный спустился осмотреть второй зарядный погреб второй башни, затем второй дозорный Зимаш спустился в пятый погреб. Все осмотрел, записал, как положено, температуру и влажность воздуха, начал вылезать из погреба, еще рукой за люк взяться не успел...

В 01 ч 25 мин вахтенные сигнальщики крейсера «Фрунзе» Воронкович и Никитин передали семафор на линкор «Новороссийск» о приеме воды с «Водолея-4» и наблюдали за линкором, ожидая ответа...